Золотая рыбка для мажора (СИ)
Гессы смотрят на меня с лёгким изумлением — ясно дело, они понятия не имеют, кто к ним пожаловал, — и колени мои начинают подрагивать. Как бы не рухнуть! Иду вдоль фонариков, которые включены, несмотря на то, что на улице светло, и повторяю как мантру: Виолетта Рудольфовна, Виолетта Рудольфовна…
Не дохожу пару метров то трона, склоняю голову, легко улыбаюсь и говорю, как учили:
— Здравствуйте, Виолетта Рудольфовна, поздравляю вас с юбилеем. А Гриша уже приехал? Меня зовут Маргарита, я его невеста.
Лица родственников Григория выражают совершенно разные и очень сложные гаммы эмоций. Распознать их непросто, но самая удивительная у Натальи.
Глаза мачехи Григория вспыхивают угрозой, ноздри трепещут, и корпусом она еле заметно подаётся вперёд. Раскрывает рот, демонстрируя острое желание уличить меня во лжи, но это длится короткое мгновенье, и Наталья приходит в себя. Видимо, спохватывается, что её заинтересованность или излишняя осведомленность по поводу личной жизни пасынка может вызвать вопросы.
— Вот это новость! — радуется бабуля. — Эрни, ты слышал?! Гришенька придёт, и у него есть невеста!
Наталья поджимает губы, её просто раздирает от желания поинтересоваться: кто я такая и почему вру, глядя прямо в глаза пожилой женщине?
А мне и без неё стыдно. Очень хочется, чтобы поскорее все закончилось, но даже по самым оптимистичным прогнозам слинять из резиденции Гессов у меня получится не раньше чем через час — Григорий сказал, что калитка должна быть открыта к пяти вечера, а сейчас только четыре.
— Вижу, мама, вижу… — тянет Гесс-старший, оглядывая меня очень внимательным взглядом, и обращается ко мне: — Но, милая девушка, моего сына пока нет, и мне очень удивительно ваше, так сказать, самостоятельное явление на наш празднике. Может, у вас есть приглашение?
О, да! Я бы тоже очень такой незваной гостье удивилась и затребовала подтверждение статуса. Неловко — просто жуть как! Но хорошо, что я знала о подобном варианте развития событий и была к нему готова.
— К сожалению, приглашения нет. — Глаза Натальи вспыхивают злорадством. — И я представляю, как это выглядит, — лопочу извиняющимся тоном, и моё смущение сейчас играет только на руку, — но вот… — Достаю телефон и включаю голосовое от блудного сына семейства Гесс и даю его прослушать. — Мы вместе собирались ехать, а потом Гриша прислал это, и я... Ох, простите. Так неловко. Я, наверное, его за воротами подожду, — почти шепчу, когда фальшивка заканчивается.
Наталья презрительно ухмыляется. Не нужно быть телепатом, чтобы прочесть её мысли. Они звучат примерно так: «Пф-ф, зая? Да ты для него безликая тень, а никакая не невеста. Я знаю, что он на рыбалке!» Зато в глазах Эрнеста Гесса появляется тепло — ему явно жалко молодую, красивую и глупую меня, которая связалась с его ветреным сыном.
Одна бабуля не считает происходящее чем-то выходящим из ряда вон. Она улыбается мне во весь рот голливудской улыбкой и протягивает руку. Я подхожу и пожимаю её. Ох, надеюсь, я не ошиблась, и мне не надо было её целовать.
— Не выдумывай, милая. Что за глупости ты говоришь? — говорит бабуля. На это и был расчёт. — Наташа, проводи девочку к другим гостям.
А вот на это не было. Ну или Григорий подобный вариант решил не освещать. Гад!
Злая мачеха хищно скалится и делает приглашающий жест. Иду в дом. А что мне делать? Предчувствую пару шпилек в свой адрес и не ошибаюсь.
— Что за бред вы с Гришей придумали? Зачем он тебя прислал? — цедит Наталья, как только мы скрываемся за дверью. — Или ты сама, такая ушлая, решила поохотиться в рыбном месте, зная, что его тут не будет? Как ты подделала сообщение?
— Что вы такое говорите?! — ахаю я и останавливаюсь посреди шикарного фойе. — Гриша говорил, что вы бываете резки в выражениях, а я, наивная, ему не верила.
Хлопаю глазами, полными слез. А как им в них не стоять? Страшно же! У меня с перепугу прямо актёрский талант появляется. Может, не ехать на стажировку за границу, а пойти в актрисы? Они вроде тоже хорошо зарабатывают, если востребованные.
— Он правда приедет? — недоверчиво спрашивает Наталья, ведясь на мой спектакль.
И я вижу её нервозность. Она прикусывает губу, сжимает и разжимает кулаки, а глаза её бегают. Мне кажется, что она боится приезда пасынка, но и одновременно с этим ждёт его.
— Ну конечно приедет. Иначе зачем я тут? — говорю и нетерпеливо посматриваю в сторону распахнутых дверей, ведущих на задний двор.
Там раскинут шатер, идёт представление, ходят гости. Очень хочу среди них поскорее затеряться. А вот явится Григорий к бабушке на день рождения или нет, я не имею понятия. У меня нет указаний его дожидаться. Только открыть калитку, и можно уходить.
— Что ж, посмотрим, послушаем, что он нам скажет, — нервно хмыкает Наталья и ведёт меня к месту празднования.
По дороге мы останавливаемся, мачеха Григория общается с встреченными гостями, представляет меня как просто Маргариту. И никому, абсолютно никому не говорит, что я невеста старшего сына её мужа. Я все больше и больше склоняюсь к тому, что между ней и пасынком был или есть роман. А может, и того хуже…
Но это вообще не моё дело, я тут ради светлой мечты о своём личном благополучии. Чёрт с ними!
Наконец, мы доходим до круглых столиков, расставленных напротив сцены — с неё сейчас поёт известный шансонье, — и Наталья спешит со мной расстаться.
— Садись, куда нравится, и жди. Ужин будет позже, в шатре, — она кивает на длинные укрытые под навесом столы и уходит.
А я остаюсь одна. Так. Сейчас надо выждать время, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание, и понять, в какой стороне находится фруктовый сад, где растут кусты той самой сирени, за которой прячется тайная калитка.
Гостей за столиками немного. Не все явились к Гессам, чтобы послушать концерт. Большинство кучкуются то тут, то там, разбившись на группы по интересам. Наверняка заключают какие-нибудь важные договора или просто сплетничают. Я заказываю официанту коктейль и честно его цежу аж три песни. Убеждаюсь, что никому не интересна — зря я думала, что выгляжу на миллиард, тут все такие, — и, взглянув на часы, решаю действовать.
Встаю в перерыве между номерами концерта и иду прогулочным шагом направо, в сторону деревьев. Достаю из клатча телефон и набираю маму — срочный разговор как нельзя лучше оправдает моё исчезновение с главной поляны.
— Привет, дочунь, всё хорошо? Как работа?
— Привет, дорогая, шикарно, — говорю, раскланиваясь с парой гостей, попавшихся навстречу. — А ты как?
— Ой, Рит, я хорошо, но это ладно. Сама хотела тебе звонить. Мне знаешь что Галина Васильна сказала… Помнишь, библиотекарша наша?
— Ну конечно!
Чего там Васильна опять придумала, прямо интересно. Она у нас очень начитанная и фантазией обладает отменной.
— Так вот, она прочитала в интернете, что позавчера вошёл в силу ретроградный Сатурн и будет в нём находиться аж до октября. Астрологи говорят, что в это время появляются маньяки!
Оу, страшилки — любимая тема Галины Васильевны.
— Да что ты говоришь?! — восклицаю, делая вид, что разговор очень важный.
— Да! А ты, дочь, в ночь работаешь и с дневной смены поздно возвращаешься! Я тут подумала, а может, мне кредит тебе на учёбу взять?
— Ни за что! Слышишь, дорогая? Не делай этого, — в голосе моем много пафоса, но мне кажется, гламурные девицы именно так и разговаривают.
Во всяком случае, никто на меня не таращится, значит, принимают за свою. Хотя чем дальше отхожу, тем меньше гостей встречается.
— Ох, Рит. Мне так не нравится эта твоя работа… — вздыхает мама, — вот все понимаю, но нехорошее предчувствие не отпускает.
Не врет материнское сердце! Однозначно не врет!
Оглядываюсь — поблизости никого. Можно разговаривать нормально.
— Мамуль, не волнуйся. Всё хорошо. И я даже больше скажу: если у меня все получится, я скоро уволюсь и вообще к тебе приеду до самого начала занятий.
— Хоть бы! — выдыхает с надеждой мама. — Вот я рада-то буду!