Вернись к нам

Условия в больнице идеальны. Даже не представляю сколько денег Даниил заплатил за лечение. Медсёстры и врачи очень внимательно относились к любой моей просьбе. Наша палата походила не на лазарет, на игровую комнату, заваленную подарками и игрушками. Каждый день мы открывали новую коробку с игрушками. Серафим с интересом наблюдал за Даниилом. Я просто сказала, что он мой хороший друг. Нам хотелось после операции рассказать, кто такой Даниил.
– У меня для тебя сегодня прекрасная новость, – Снежана зашла в палату. В руках она держала пакет с продуктами. Она постоянно чем–то его баловала и сегодня на ней была надета его любимая футболка с суперменом. Стоит ли говорить, что Серафим радовался, когда она приходила и его настроение поднималось.
– Сейчас у нас по плану вкусняшка. Я принесла тебе ореховую пасту. Ты пробовал, когда–нибудь ореховую пасту?
От удивления и восторга Серафим оживился.
– Нет, но я очень хочу её попробовать.
– Вот и отлично, – она достала баночку с пастой и завёрнутые в пергамент тосты. Запах свежего хлеба наполнил больничную палату. – Тогда смотри, всё очень просто: нужно намазать пасту на тост, и бутерброд супермена готов. Можешь попробовать сам.
Он взял ложку и небрежно, но уверенной рукой намазывал пасту на тост.
– Она совсем не сладкая, солёная, – Серафим откусывал и медленно прожёвывал бутерброд.
– Тебе нравится? – спросила Снежа.
– Да, – проговорил малыш, запихивая в рот целую ложку пасты.
– А маму угостишь?
– Мама, держи, – сын передал мне второй несъеденный бутерброд.
– А ещё, сегодня мы не будем грустить.
– Это как? – переспросил Серафим, запивая еду сладким морсом.
– Только улыбаемся. И тебя Никола, это тоже касается, – подруга посмотрела в мою сторону.
В кабинет вошла медсестра. Предстояли очередные процедуры. Еду пришлось на время отложить. Мы со Снежаной вышли в холл.
– Как ты? – Снежа, в качестве ободрения и поддержки, приобняла меня.
– Держусь.
– Знаю, ты стараешься, даже не представляю, как ты справляешься.
– Иногда силы заканчиваются.
– Спасибо тебе. Не знаю, чтобы без тебя делала.
– Вы мне не чужие, а родные. Кстати, Даниил рад сыну.
– Да, я удивлена. Но не знаю, что будет дальше и как с ним выстраивать отношения.
– Тебе он тоже рад. Я вижу, как он смотрит на тебя.
– Что? Ты ошибаешься, наши отношения даже с натяжкой можно назвать сугубо деловыми.
– Просто ты не видишь того, что вижу я.
– У него своя жизнь, если Серафиму нашлось место, то я точно оказываюсь за бортом.
– Не делай выводы слишком быстро.
– Если он здесь, мы не разговариваем. Всё наше общение сводится к «привет и пока». Каждый раз, когда он навещал Серафима, я держалась подальше от него и почти всегда находила предлог улизнуть из палаты и оставить их наедине.
– Тебе грустно? Или у тебя остались к нему чувства?
– Нет, просто тяжело.
– Ты выглядишь очень хрупкой, но внутри есть стержень, который не надломится ни при каких условиях. Возможно, впереди вас ждут более серьезные испытания, как показывает жизнь, чёрное сменяется на белое, а потом снова приходит чёрное. Поэтому борись за свое счастье, не сдавайся как бы сложно не было. – Вдохновляющие слова, но мой источник силы на исходе. Больше всего мне хотелось выбраться из больницы и отвезти в парк или в зоопарк, куда–нибудь подальше от капельниц, уколов и запаха медицинских лекарств. Погода располагала к прогулкам: безоблачные дни и палящие солнце.
– А вот и он.
Я обернулась, Даниил уверенной походкой шагал по больничному коридору.
Сегодня он выглядел просто потрясающе, впрочем, как и всегда. А мне хватало сил только принять душ, почистить зубы, вместо вороньего гнезда на голове, собрать волосы в хвост. Ни о каком марафете и речи не шло.
– Привет, – коротко поздоровался он. В руках он держал здоровенный пакет. Наверно, там мягкая игрушка.
– Привет и пока, я поеду. Оставлю вас наедине, – Снежана обняла меня на прощание и торопливо поспешила на улицу.
– Где Серафим?
– Он в палате, медсестра делает капельницу, – стою перед ним как недотёпа. И почему, когда он появляется рядом, чувствую себя первоклашкой на линейке первого сентября?
– Выглядишь уставшей. Ты отдыхаешь? – заботливо поинтересовался он.
– Ну, стараюсь. Хотела спуститься в столовую и кофе попить.
– Я подумал и решил…
Но, что там он решил я не успела услышать, потому что двери лифта распахнулись и из него вышла девушка. Мне показалось, что она ошиблась помещением. Её внешность никак не вписывалась в окружающую обстановку. Ей по подиуму шагать, а не по больничным коридорам. Девушка подошла к Даниилу, и тут я поняла кто она. Девушка, которая сказала «да».
Ох, вживую, она выглядела ещё красивее. Я не шла ни в какое сравнение с ней. Таким как она достаётся всё самое лучшее. Например, Даниил.
Я правда не отдыхала и забила на свою внешность. Худая, под футболкой скрывались рёбра, джинсы висели как мешок, бледная кожа и тёмные круги под глазами делали меня похожей на труп. Но, если бы её сын болел, она по-прежнему выглядела как с обложки?
– Даниил, наконец-то я тебя нашла, – показательная приторность резанула слух.
– Вероника, что ты тут делаешь? – Кажется он был удивлён и не ожидал встретить свою возлюбленную.
Я вопросительно посмотрела на Даниила. Неловкий момент. Надо срочно уходить.
– Мы можем поговорить, – обратилась она явно не ко мне и недовольно покосилась в мою сторону. На меня ноль внимания, отношение как к части больничного интерьера.
– Давай не здесь, – ответил Даниил.
– А где? Дома тебя не застать, в офисе редко появляешься. Всё время проводишь в больнице. Я специально прилетела из Сочи, чтобы увидеть тебя, – высказала претензию девушка. Похоже, в их отношениях не всё так гладко.
– Я провожу время, так как считаю нужным. И, если ты забыла, хочу тебе напомнить, мой сын болен. И он сейчас самый важный человек в моей жизни.
– Значит, на невесту тебе наплевать?
Хорошо, что ещё невеста, а не жена. Хоть что-то меня порадовало. Я не стала дальше слушать их препирательства и направилась в палату. Пусть высказывают друг другу претензии, но без меня.
    
Глава 18
Даниил
Я приехал рано утром, больница уже вовсю жила своей жизнью. Медсёстры суетились на посту, врачи делали обход больных. Каждый занимался своим делом. Но что здесь делал я? И что здесь дела мой сын? Я жил словно в скафандре, отгораживаясь от реальности, от всех событий, происходящих в мире. Всё отошло на второй план, даже работа, меня мало что интересовало, кроме результатов анализ Серафима.