Хороший, плохой, неживой
Глава двадцать шестая
В пять утра автобус был набит. В основном живыми вампирами, а также косящими под них шестерками, возвращающимися домой, чтобы подумать о своей жалкой жизни. Они широко передо мной расступились – может, потому, что от меня святой водой разило. А может быть, я казалась чертовски перегревшейся в зимнем пальто с искусственным мехом на воротнике – я его надела, чтобы водитель меня не узнал и подобрал. Но главное, думаю – это из-за кольев.
С решительным лицом я вышла из автобуса возле ресторана Пискари, остановилась прямо там, где ступила на асфальт и ждала, чтобы дверь закрылась и автобус отъехал. Постепенно его шум стих – автобус влился в растущий утренний трафик. У меня защипало глаза, когда я глянула на светлеющее утреннее небо. Туман моего дыхания закрывал нежную светлую голубизну. Интересно, не последний ли раз я вижу небо в своей жизни. Скоро рассвет. Будь я поумнее, я бы подождала, пока взойдет солнце, и только потом вошла бы.
Я двинулась с места. Все окна двухэтажного ресторана были темны. Яхта все так же стояла у причала, тихо плескала вода. На стоянке находилось всего несколько машин – наверное, служащие. На ходу я перебросила сумку на другую сторону и, вытащив колья, выбросила их прочь. Резкий стук их по асфальту болезненно отдался в ушах. Глупо было их сюда брать – будто я могу заколоть неживого вампира. И пейнтбольный пистолет на пояснице тоже, наверное, бессмысленный жест, потому что меня наверняка обыщут перед тем, как провести к Пискари. Мастер-вампир сказал, что хочет говорить, но дурой надо быть, чтобы думать, будто этим дело и ограничится. Если я хочу встретиться с ним во всеоружии амулетов и талисманов, то мне придется пробиваться к нему с боем. А если я позволю отобрать все, что у меня есть, то попаду к нему невредимой, но совершенно беспомощной.
Открыв бутылку со святой водой, я ее выплеснула, уронив последние капли на руки и смочив ими шею. Пустая бутылка загрохотала вслед за кольями. Бесшумно ступая в ботинках вампирской работы, я зашагала вперед – ноги заставлял двигаться страх за мать и гнев на то, что он сделал с Айви. Если их будет слишком много, я пойду без амулетов. Мой туз в рукаве – Ник и ФВБ.
Живот свело узлом, когда я толкнула тяжелую дверь. Слабая надежда, что за ней никого не будет, умерла сразу, когда на меня, оторвавшись от работы, глянули шесть пар глаз – все принадлежащие живым вампирам. Людской персонал уже отпустили, и я готова была бы поспорить, что эти раз и навсегда восхищенные, покрытые шрамами красавчики разъехались с постоянными посетителями.
Свет был включен при уборке на полную, и большой зал с его бревенчатыми стенами сейчас был не загадочным и волнующим, а грязным и запущенным. Доходящая до плеч стена цветного стекла, разделявшая зал, была разбита. Миниатюрная женщина с волосами до пояса заметала зеленые и золотые осколки поближе к стене. Когда я вошла, она остановилась, опираясь на метлу. У меня в глотке стоял странный запах, густой и удушающий. Я сбилась с шага, когда поняла, что это так густо витают в воздухе вампирские феромоны.
Айви хотя бы устроила драку, подумала я, сообразив, что почти у всех вампиров у кого бинт, у кого синяк, и все они, кроме того, что сидел за баром, в мрачном настроении. Одного покусали, у него была рваная рана на шее и полуоторван воротник униформы. Яркий утренний свет сорвал с них шарм и сексуальное напряжение, и видна была лишь усталая уродливость. Я с отвращением скривила губы. В таком виде они были просто отталкивающие – и все равно шрам у меня на шее заныл.
– Ой, смотрите, кто пришел, – протянул сидевший за баром вампир.
У него униформа была изящнее, чем у прочих, и, увидев, куда я смотрю, он вытащил бейджик с именем. Там было написано СЭМЮЭЛ – вампир, который тогда послал Тарру работать наверху. Сэмюэл встал, потянулся щелкнуть выключателем за прилавком, и знак «открыто» в окне у меня за спиной погас.
– Вы Рэйчел Морган? – спросил он своим уверенным вампирским голосом, медленно и свысока.
Стиснув зубы, я смело прошла мимо знака «Подождите официанта здесь». Я вообще невоспитанная девушка.
– Да, это я, – сказала я, желая, чтобы столов было меньше.
Ноги тоже стали двигаться медленнее, когда осторожность наконец-то нашла брешь в обороне гнева. Я нарушила правило номер один: пришла, злобясь. Но это было бы еще ничего, не нарушь я куда более существенное правило номер два: не вступай в конфликт с неживым вампиром на его территории.
У меня пульс забился чаще, когда Сэмюэл на глазах наблюдающего персонала подошел к двери и запер ее. Обернулся, небрежно бросил ключи кому-то через зал. Этот кто-то, стоявший возле неиспользуемого камина, поднял руку, и я узнала Кистена – пока он не двигался, то не был заметен. Ключи звякнули у него в ладони и исчезли. Даже не знаю, должна ли я на него злиться. Он вывалил Айви и уехал, но он ведь пытался их остановить.
– Так насчет этого Пискари и беспокоился? – спросил Сэмюэл с издевательским оскалом на красивом лице. – Тощеватая малышка. Сверху очень мало. – Он осклабился шире. – И снизу тоже. Я думал, ты повыше.
Он протянул ко мне руку. Я резким движением поставила блок, ощутила, как мой кулак врезался ему в ладонь, вывернула запястье, поймала его за руку и дернула вперед, навстречу поднятому ботинку.
Удар пришелся в живот, дыхание вырвалось из Сэмюэла с шипящим уханьем, он опрокинулся назад. Я проводила его джебом в пах, и он свалился к моим ногам.
– А я думала, ты поумнее, – сказала я корчащемуся на полу вампиру.
Пожалуй, не самый был умный мой поступок.
Побросав тряпки и метлы, уборщики стали приближаться ко мне ровным и неспешным шагом. Я задышала быстро, стряхнула с себя куртку, отпихнув ногой ближайший стол, чтобы дать себе место для маневра. Семь шариков в пистолете, девять вампиров. Всех мне не снять. У меня похолодели щеки, голые плечи покрылись гусиной кожей.
– Нет, – произнес Кист из своего угла, и они заколебались. – Нет, я сказал! – гаркнул он, вскакивая на ноги и двигаясь к нам, но резкие шаги сразу стали медленнее из-за недавно обретенной хромоты.
Они с искаженными злобным обещанием лицами остановились, образовав вокруг меня кольцо радиусом добрых восемь футов. Восемь футов, подумала я, и мне стало нехорошо при воспоминании о наших с Айви спаррингах. Это как раз дистанция, с которой вампир тебя достанет. Побитый в пах вампир встал, ссутулив плечи, с искаженным от боли лицом. Кист протолкался в круг, встал напротив него, руки на бедрах, ноги расставлены. Темная шелковая рубашка и брюки от костюма смотрелись элегантнее, чем его обычный кожаный наряд. Синяк на заросшей свежей щетиной щеке наливался совсем рядом с глазом. Судя по его осанке, ребра у него тоже болели, но, кажется, больше всего пострадало его самолюбие. Положение наследника он уступил Айви.
– Он велел ее привести, а не поиметь, – сказал Кист бескровными губами. Мой взгляд прилип к следу ногтя у него под челкой.
Хотя Сэмюэл был крупнее, не оставалось сомнений, что Кист имеет право ему приказывать. Злость и нетерпение сменили его обычную мину небрежного флирта, придавая ему тот оттенок резкости/что мне всегда в мужчинах нравился. Как у всякого менеджера, у Киста были проблемы с работниками, и почему-то тот факт, что ему, как всякому другому, приходится разгребаться с обыденщиной, придавал ему привлекательности. Мой взгляд блуждал по нему, а мысли следовали за взглядом.
Черт бы побрал вампирские феромоны.
Все еще тяжело дыша, большой вампир покосился на меня и снова на Киста.
– Ее надо обыскать, – сказал он. И облизал губы, глядя на меня, да так, что у меня зачастил пульс. – Я это сделаю.
Я напряглась, подумала о пейнтбольном пистолете. Но слишком их здесь много.
– Это сделаю я, – ответил Кист, и голубизна его глаз стала исчезать в нарастающей черноте.
С-супер.
Сэмюэл молча отступил, и Кист протянул руку к моей сумке. Я замялась, потом увидела его приподнятые брови, как бы говорящие: «Ты только дай мне повод», – и отдала ее. Кист взял сумку, плюхнул на соседний стол.