Кобун

Досылаю патрон в ствол, проверяю, сколько еще в магазине. Отлично, на четверых оставшихся в живых с лихвой. Можно двигаться дальше.
Я успел дойти до поворота, как послышались неспешные шаги. Нехорошо, с этим персонажем могу нос к носу столкнуться. Хотя вот прекрасная ниша с намотанным пожарным шлангом. Тут и пристроюсь. Меня не заметно, а я смогу вывалиться отсюда мгновенно.
Бредущий мимо китаец закурил, выпустил клуб дыма и потопал дальше. Похоже, ему хорошо. Странно только, почему это руководство за дурь на боевом посту не гнобит. Или он уже сменился и до утра свободен? Подшагиваю ему за спину, втыкаю гвоздь в основание черепа, запрокидывая другой рукой голову. Мгновенная смерть. И тихо — даже захрипеть не успел. Минус три. Еще двое должны быть дальше.
Прибираю тело в облюбованную мной нишу, вытаскиваю железку и, завернув в кусок полиэтилена, убираю в сумку. Инструменты я оставлять не собираюсь. Держи рабочее место в чистоте, как говорится. Стрелки с тетродоксином позже вырежу из шей.
Последнюю пару телохранителей я заметил у дверей в главную каюту. Выставив крохотное зеркало над полом, полюбовался на них, прикинул дистанцию и понял: секунды три у меня будет. Стоят, тихо переговариваются. Периодически расходятся в стороны и отходят к бортам. Может, округу контролируют? В любом случае, это как раз подходит, чтобы атаковать. Опять же — пока каждый из них поймет, что там за спиной происходит, яд начнет действовать. Готовлюсь.
Два еле слышных хлопка-выдоха, сижу за поворотом коридора. Жду, продолжая контролировать ситуацию через зеркальце. Правый покачнулся, оперся рукой о стену, пытается вырвать дротик из шеи. Второй встал, оглянулся — пусто кругом. В явном замешательстве. Хрипло спросил что-то у напарника, но тот уже не отвечает. Он уже начинает медленно сползать по переборке вниз. Эх, жаль, китайского не знаю. Русский, английский, немецкий и французский чуть-чуть, не считая японского. А вот китайскую тарабарщину не понимаю. Ладно, надо помочь товарищам.
Медленно выхожу в коридор и иду вперед. Левый гаврик покрепче оказался, его явно мутит, но он наклонился над товарищем и пытается его тормошить. Я успеваю пройти четыре шага, когда китаец замечает постороннего в коридоре. Но — поздно, мелькнув черной размытой тенью ему в глаз влетает еще один гвоздь. Голова откидывается назад, убитый валится на полудохлого товарища. “Контролирую” обоих, убираю окровавленное железо. Дротики пока не трогаю, с ними возни много.
Ну что же. Теперь у меня последний персонаж остался. Судя по всему — как раз за дверьми. И вряд ли с девушками — я на перемотке просматривал за сегодня видео, кроме ящиков в трюм ничего не таскали. Девушек не должно быть. Потому что девушек жалко, они точно не при делах.
***
Чжа Хон напевал колыбельную, которой его научила няня. Раньше семья Хон была очень обеспеченной. Дед занимал хорошую должность при дворе местного мандарина. Но потом Вторая мировая, гражданская, смена власти. В итоге отец еле успел вывезти остатки семьи в Гонконг. Оттуда Чжа и начал восхождение по лестнице триад. Больших успехов не достиг, перебивался на вторых ролях. К сорока годам после покушения провалялся в больнице месяц и неожиданно обнаружил у себя дар. Достаточно специфический, но очень полезный в его работе. Китаец мог дорабатывать разные препараты, усиливая их воздействие. Потом были долгие три года экспериментов и под конец получилось отработать эффективную методику. Специфическая смесь героина с добавкой экстракта местных трав превращалась в наркотик мечты. С практически мгновенным привыканием и незабываемым эффектом. От клиентуры не было отбоя. До того момента, как триады не забеспокоились о своих рынках. Пришлось встречаться, договариваться и перебираться к узкоглазым макакам в Японию. Здесь ему разрешили травить местных как угодно и сколько угодно. Главное — не лезть обратно на материк.
Любовно поглаживая выложенные на белоснежном полотенце многочисленные щипчики и скальпели, Чжа Хон улыбнулся. Сегодня у него замечательный вечер. Сегодня он сможет продолжить шлифовку другого своего таланта — таланта палача. В его доме завелась крыса, которую удалось отловить. Вот на ней и поэкспериментирует. Узнавать ничего не нужно, главное, заставить ублюдка помучиться как можно дольше. Может, до утра и протянет.
В шею резко ужалило — будто местный шершень укусил. Проклятье! Ведь предупреждал, чтобы не открывали иллюминаторы без дела! Какая только зараза в округе не летает! Хлопнув себя по шее, Чжа почувствовал тонкий хвост дротика с оперением. Это что за?!
Повернувшись, зашарил глазами. Никого. И снаружи тихо. Но в глазах уже плыло, губы начали неметь и неожиданно трудно стало дышать. Рванув в злобе непонятную штуку, китаец на подгибающихся ногах побежал к дивану. Там сбоку на столике в кобуре лежит пистолет. Вот только добраться не успел, ноги подломились и он упал рядом. Когда все же дотянулся, то руку шутя отбил в сторону японец в черной униформе. Чужак обогнул столик, приподнял жертву за голову и взялся руками за подбородок и затылок. Резко дернул и Чжа Хон умер, так и не успев позвать на помощь.
Стою, разглядываю каюту. Да, это не помещения для охраны или экипажа. Это логово босса. Дорогие кожаные диваны, кресла. Куча инкрустированных золотом столиков вокруг. И позолоты вообще много — все дорого-богато. На полу ковры, на стенах какие-то абстрактные картины. Наверняка кучу денег стоят. Но мне это не так интересно. В углу сейф с приоткрытой дверцей. Фантастика — хозяин даже не озаботился ее захлопнуть. Или — доставал широкий перламутровый ящик с кучей никелированных предметов и просто не стал трогать. Типа — все равно потом снова открывать. И от кого прятать содержимое, все свои.
Во всем этом благолепии выделялось инородное тело. Инородное тело в черном костюме и без ботинок лежало на полу, с левой стороны. Судя по роже — японец. Правда рожа изрядно побитая, с заклеенным скотчем ртом. И сама тушка хорошенько обмотана. Но вроде живой, косит из-под заплывших век. Взяв один из разложенных скальпелей, подхожу поближе и подношу палец в перчатке ко рту: не шуми. Понял, моргнул.
Присаживаюсь рядом, рывком освобождаю рот.
— Ты кто, чудо?
— Масаюки Хасэгава.
— В больницу надо везти или потерпишь?
Ворочается, сипит:
— Мизинцы варвары сломали и дышать тяжело. Но потерплю.
Я пытаюсь сообразить, где эту рожу видел. Хотя тогда она выглядела куда как лучше. Вспоминаю — мелькал внизу небоскреба, где оябун квартирует. Стоял с парой таких же крепких мальчиков, ход охранял.
— Сятей или кобун? — Замирает. Мда, трудно мне с ним будет. Примериваюсь и скальпелем аккуратно разрезаю скотч, освобождая пленника. — Не шали, я тебе не враг. Мне еще тут чуть-чуть поработать надо, потом позвоню Симидзу-сама и передам тебя ему с рук на руки.
— Вы знаете сятэйгасира‑хоса?
— Знаю. Он меня представлял господину Гото.
Аккуратно усаживаю избитого, прислонив к дивану, даю в руки открытую бутылку с минералкой. Сам добываю из матерчатой сумки пластиковый баул, который заранее приготовил для мародерки. У меня их шесть. И в каждый влезет много разного полезного. Картины и объемное барахло меня мало интересуют. А вот от ювелирки и наличных не откажусь. Оружие здесь брошу, стволы в Токио потом достать через борекудан вряд ли проблемой будет. Эти же наверняка по разным картотекам уже засветились.