Кобун

Сажусь в кресло, добыв первый из талмудов.
Год. Есть ли у меня, он этот год? Что-то я сильно сомневаюсь.
Профессор кивает: бедолагу озадачил. После чего уходит в учебную комнату и начинает кому-то там сходу вправлять мозги. Я просматриваю страницы, выдергивая для себя ключевые слова: электрический импульс, преобразование энергии, пороговые значения. Фактически сейчас я работаю вместо сканера, забивая память общей информацией и цепляя на блоки ключевые слова. Внимательно осознать передранное смогу позже, в процессе медитации. Одновременно с этим отброшу девяносто процентов словестного мусора, оставив лишь главное. Чтобы от талмуда в две тысячи страниц остались четкие схемы и понятные строительные блоки для будущих личных методик. Год, ага-ага. Я еще профессору не рассказал, что погонял аккуратно “зеленую жижу” по голове, получил забавный эффект. Прорезавшаяся память явно улучшилась, я стал меньше тратить время на восстановление и явно улучшилась концентрация при выполнении каких-либо дел. Не факт, что эффект будет расти столь же быстрыми темпами, но соображалку я заставлю работать на разгоне, это точно. Главное, не спалить мозги к ёкаям. Но пока никаких неприятных побочных эффектов не обнаружил.
В семь вечера аккуратно закрываю наполовину просмотренную книгу, ставлю на место. Поднимаюсь, расправляю халат, выбираюсь к грустно пыхтящим над тестами студентам. Кланяюсь профессору, кланяюсь им. Сакамото-сэнсей краем глаза посматривает на часы, но молчит. Все честно — как договорились. Наступает мое личное время.
— Первую главу освоил?
— Да, Сакамото-сэнсей. Хотя у меня вопрос возник.
— Так скоро? И какой?
— Почему на восемьсот шестой странице вставлено предложение: “кто прочтет эту сноску, получит от автора ящик сакэ”?
Улыбаюсь, прощаюсь и отбываю. Кстати, насчет сноски — не вру. Похоже, я своими глазами наблюдал оживший анекдот, который кочует из страны в страну, из диссертации в диссертацию.
Телефонный звонок догоняет уже в машине:
— Я не знаю, Тэкеши-сан, как ты это сделал, но... Я дозвонился до господина Абэ, автора учебника. Он утверждает, что мы первые, кто обратили внимание на сноску. Так что через неделю мне приедет обещанный ящик.
— К сожалению, я совсем не пью. Придется отдуваться вам в одиночку, Сакамото-сэнсей.
— Я разберусь, что мне с ним делать... Если еще что-то найдешь, говори... Хотя — академическое издание и такое, такое...
У профессора не хватает слов от возмущения.
— Ученые тоже люди. Им иногда хочется расслабиться.
— Но как ты нашел? Книга вышла еще пять лет назад!
— Потому что ваши студенты листают, а я читаю. Вот и вся разница.
***
К “Главной цели” подошли ножками, пристроив машину чуть дальше на парковке. Забавное место — небольшие застекленные двери и маленький рекламный билборд слева. Справа — огромная витрина магазина “Харлей-Девидсон”. Куча молодежи, которая разглядывает новинки. У входа в тир велосипедная стоянка. Рядом с ними флегматично подпирает стену японец, чуть-чуть не дотягивающий размерами до сумоиста.
Масаюки несет тяжелую сумку, набитую железом. Хозяин разрешил пристрелять свои игрушки, набросив на ценник чуть сверху. Телохранитель кивает “спортсмену” и поворачивается ко мне:
— Господин, это Нобору Окамото. Я о нем говорил.
— Конбанва, Окамото-сан.
— Конбанва, Исии-сан.
— Постреляешь с нами?
— Если можно, рядом постою. Я не очень люблю оружие.
— Как хочешь. Пойдем, напитки и развлечения сегодня за мой счет.
У меня хорошее настроение. Какой мальчишка не любит оружие? Наверное, только тот, кого лишили детства. Казаки-разбойники, догонялки, сердитые крики “это я в тебя попал”. Конечно, то, чем я в итоге стал заниматься, с детскими увлечениями никак не связано. Но все равно, люблю запах сгоревшего пороха, смазки и ощущение тихой радости, когда дырки в мишени именно там, где ты хотел.
— Фукуда-сан, мы пришли по вашему приглашению.
Хозяин встречает нас у входа, проводит по короткому коридорчику в крохотный зал. На стенах куча амуниции для стрелков: наушники, защитные очки, перчатки, пояса с клипсами для быстрой перезарядки. Выкладывает на стойку три пары снаряжения в прозрачных пластиковых пакетах:
— Для вас на два часа длинная дорожка на пятьдесят метров. Как закончите, можно в ситуационный зал. Но там сегодня ничего сложного, только комната с закоулками и малая дистанция.
— В комнате что вы предлагаете делать?
— Пройти помещение, зачистить углы. Висят стандартные мишени на выпадающих штангах. Обычно у нас там с пейнтбольными комплектами тренируются. Но чемпионат закончился две недели назад, сейчас зал почти все время пустует.
— Боевое оружие не будет проблемой? Может, что ненароком пулями повредим.
— Вряд ли, — смеется Рэйден Фукуда. — Я самого начала закладывался на серьезных ребят, а любителей воздушки добавил позже. Рынок диктует новые технологии, приходится подстраиваться.
— Отлично. Тогда мы начнем с больших метров. Выкатим мишени на десять, двадцать и пятьдесят и пристреляем новые игрушки.
Хорошо освещенный коридор, размеченный на четырех стрелков. Нам вполне хватит и двух дорожек, но раз сегодня только для специальных гостей, то поступим проще. Левая и права линии — мишени уезжают на десять метров. Вторая слева — двадцать, последняя на пятьдесят, до упора. Из пистолета лупить туда — это скорее пижонство, но у нас же “хеклер” есть. Для Масаюки вполне будет нормально. На дальнюю дистанцию тарахтелка все равно толком не приспособлена. На сотню и больше надо уже солидный ствол. А вот скоротечный огневой контакт в городе — самое то.
Выкладываю на стол железки. Пять “ТТ”, два автомата. Пустые магазины. Пачки с патронами. Отлично, начнем сначала с разборки-сборки и чистки. Исключительно, чтобы руки вспомнили. Краем глаза замечаю, что здоровяк Окамото пристроился на стульчике в углу. Стрелять явно не собирается. Но наушники надел, очки нацепил и медитирует. Или просто пытается оценить для себя возможного работодателя. Одно дело — знакомый что-то советует. И совсем другое — самому товар оценить. Сиди-сиди, я сегодня добрый и расслабленный. Это у меня завтра важная встреча, а сейчас я хочу пожечь патроны и сбросить накопившееся напряжение.
Закончив возиться с пистолетами, набиваю магазины, заряжаю пару и становлюсь слева. Пусть это будет огонь на подавление. Корпус вперед, слабый присяд, с двух рук попеременке. Сначала ближняя мишень, затем на двадцать метров. Отстрелял, включаю бегунок, оцениваю результаты. Да, не снайпер, но все худо-бедно в контуре. Значит, отстреляться и удрать я уже смогу. Теперь можно и с одним “ТТ”-шкой поработать.
Через полчаса мы с Масаюки закончили в большом зале. Каждый опробовал пистолеты и автоматы, пристреляли, проверили, насколько удобно нам ими пользоваться. Самое забавное, что из “ТТ” я бил куда точнее, чем телохранитель, все же сказывалась старая практика. А вот с “хеклером” Масаюки укладывал пули чуть ли не одна в другую. И переносил огонь с одной мишени на другую мгновенно, не теряя сосредоточенности и темпа.