Девочка из прошлого (СИ)

— Наташа, умоляю, скажи, что ты меня не бросишь. Прошу тебя. Мне с тобой так комфортно работать, — громко причитает Яна в трубку, и мне приходится выйти из спальни, чтобы не разбудить Тима. — Что я буду без тебя делать две недели?
— А теперь вдох-выдох и говоришь спокойно, что случилось.
Яна старше меня на пять лет, а ведёт себя иной раз хуже подростка. Хотя Виктору Валентиновичу такая и нужна. Инфантильная и добрая. Они дополняют друг друга. Я часто наблюдаю, как он смотрит на жену. Мне бы хотелось, чтобы меня тоже так любили. Действительно, какие им дети, когда Яна главный ребёнок в их семье, а Градский обожает супругу? Но зря она боится завести малыша: будут вместе с ним взрослеть, а Виктор — задаривать их игрушками.
— Я и говорю! Услышала разговор мужа. Витя собирается на неделю или две в Москву. Контракт выгодный, терять партнёров не хочет — будет из кожи вон лезть, чтобы им угодить. А ты всегда с ним ездишь на встречи. Вот как я буду без тебя две недели?
После этих слов мне самой становится тревожно. И я напоминаю себе, что тоже нужно дышать, а не впадать в истерику, как Яна. Нет, командировки и раньше случались. Всё же работа такая, но лететь в Москву, возможно, вместе с Асадовым и его другом? На две недели? К тому же так надолго я ещё никогда не оставляла Тима. Максимум три-четыре дня.
— Пожалуйста, скажи, что ты откажешься, — просит Яна.
Не знаю, что должно случиться, чтобы я согласилась. Если, конечно, вопрос не встанет ребром и Градский не попросит написать заявление об увольнении. Так-то содержать меня некому, а Виктор Валентинович платит хорошие деньги. Очень хорошие, чтобы от них отказываться. Замкнутый круг.
— У Вити одни дела на уме в последнее время, на всё остальное ему плевать, — жалуется подруга.
— Не разводи панику на пустом месте, — спокойно говорю я и иду к аптечке.  — Может быть, ты что-то не так поняла. Виктор Валентинович знает, что мы с тобой ведём проект, к тому же у меня маленький ребёнок и я мать-одиночка. Ну какие две недели?
Хорошо иметь в подругах жену генерального. Всегда в курсе всех новостей и знаешь, к чему быть готовой. Хотя бы вовремя таблетку успокоительного можно принять, чтобы потом хладнокровнее воспринимать действительность.
— Всё я правильно поняла. Согласишься, да?
— Если вопрос ребром поставит, мне придётся это сделать. Это у тебя есть муж и надёжный тыл, а у нас с Тимом здесь никого. Я давно привыкла, что могу надеяться только на себя. И потерять работу, сама понимаешь, не могу.
Яна грустно усмехается.
— В общем, я что звоню. Ты же не против, если я буду ему ныть, что не справлюсь без тебя?
— Я только за. У меня нет желания оставлять ребёнка с няней так надолго. Так что дерзай. А я со своей стороны поплачусь, когда вызовет к себе в кабинет. Но обычно он всё преподносит в ультимативной форме. Так что вся надежда на тебя.
Яна завершает вызов, а я подхожу к окну и смотрю на фонари, которые отбрасывают свет на детскую площадку. Какова вероятность того, что Асадов тоже будет в это время в Москве? Мне стоит паниковать раньше времени? Может быть, удастся отправить вместо себя Виолетту? Вот же ленивая вертихвостка! Я целый год за ней хожу, предлагаю бесплатно обучать английскому, но она ни в какую. «Мне и базового хватает», — говорит. А я теперь в каждой дырке затычка? Вот что за несправедливость!? А как же майские праздники? Может быть, всё решится без меня?
Ночью долго лежу без сна, смотрю на спящего Тима, и от нежности всё сжимается внутри. Я и не думала, что можно так кого-то любить. Лишь однажды испытывала такие сильные чувства. Но они давно в прошлом.
Глажу маленькие пальчики, смотрю, как подрагивают длинные чёрные ресницы. Тим засовывает палец в рот — недавно появилась эта привычка — и сладко причмокивает. Невозможно смотреть без улыбки.
Просыпаюсь от напоминания в телефоне. Нужно позвонить Максу. У девчонок на днях был день рождения, и моя посылка по идее должна уже дойти. Обычно я звоню брату с работы. Мы редко общаемся. И я, конечно, испытываю чувство вины, что отдалилась от него. Макс, наверное, думает, что обижаюсь, но это не так. Я прекрасно понимаю, что ему пришлось пережить, — бросить всё и улететь жить в другую страну. У него выбора другого не оставалось. Трое детей — большая ответственность. К чему загружать его ещё и своими проблемами?
 
Пока завтракаем с Тимом, попутно набираю Илье. Его третий день нет в городе, и я жду не дождусь, когда он уже сдаст объект и вернётся.
— Привет! Встал? — На том конце трубки слышится глухой стон, и я улыбаюсь. — Вставай. Ты сам просил разбудить тебя. В эсэмэс. В три ночи. Опять с комиссией зависал в каком-нибудь кабаке?
Илья снова стонет.
— И как вчера посидели? К стриптизёршам их водил? Надеюсь, в номере сейчас один? Не отвлекаю?
— Тебе смешно, да? Но ты бы видела, сколько эти буйволы заливают в себя алкоголя — будто воду пьют. Похожи на слонов на водопое. Теперь понимаю, почему их каждый раз к нам отправляют. У себя замучились поить и нести убытки.
Мне действительно очень смешно.
— Илюш, мы приехать не сможем. Но я с радостью провела бы время с Тимом за городом.
— Ну так в чём проблема? Я тут до конца недели проторчу. Янка не подстрахует?
— К Градскому люди прилетели. А ещё… Это не точно, но, кажется, у меня командировка намечается.
— Как? Опять? — убито выдыхает Илья. — В прошлом же месяце летала в Казань. Вот дёрнул меня чёрт тогда предложить тебе перейти к Градскому. Сейчас бы сидела у меня под крылом и как сыр в масле каталась. А он теперь прочухал, что ты на все руки от скуки, хрен ведь отдаст. Сколько он тебе сейчас платит?
— Много. Ты столько не платил. К тому же мы с Яной делом общим занимаемся. Всё нормально, правда. Это же просто работа.
— А что за люди прилетели? Иностранцы? Сколько человек?
— Американцы и русские, — уклончиво отвечаю я.
Не люблю врать, но и сказать Илье, что Асадов в числе прилетевших, язык не поворачивается.
— Ладно, — говорит Илья. — Ты сегодня опять с ними? Никто там руки не распускает?
— Нет. — Я почти не обманываю.
После того как Динар вступился за меня и отправил Джона с водителем в отель, американец ведёт себя исключительно. Даже не смотрит в мою сторону.
— Ну тогда до вечера. Я наберу после восьми. В горах связь плохая.
— Ага. Ты пошёл досыпать? — Не могу упустить возможность поиздеваться над Ильёй, когда он снова стонет в трубку.
— Это было бы идеальное продолжение дня, но увы. Вечером опять, похоже, буду печень тренировать.
Мы прощаемся с Ильёй, я отвожу Тима в гостиную, а сама иду собираться на работу. Когда приходит Сима, на всякий случай уточняю, сможет ли она приглядеть за Тимом. Я не удивлюсь, если придётся улететь. Люблю, чтобы у меня всё было под контролем в вопросах, которые касаются сына. Руководители редко входят в положение своих подчинённых, а форс-мажоры никто не отменял.
Градский появляется в офисе ближе к концу рабочего дня. Американцы второй день работают в соседнем кабинете, обложившись документами, и проблем мне практически не доставляют. А вот Виолетта все уши прожужжала про Асадова, и хочется прихлопнуть её какой-нибудь тяжёлой папкой, чтобы не досаждала.
В семь спускаюсь на парковку и забираюсь в машину. Выдыхаю от облегчения, что ещё один день подошёл к концу, но мою идиллию нарушает звонок. Это Виктор Валентинович.
— Наташа, ты ещё не уехала?
— Нет. — Глушу двигатель и закусываю губу.
— Совсем закружился. Зайди ко мне на пять минут.
Хорошо, что не уехала домой, а то бы пришлось возвращаться. Стараюсь не думать о том, что меня ждёт что-то плохое, но, когда переступаю порог кабинета генерального и замечаю за столом для переговоров Измайлова и Асадова, сердце проваливается в пятки. Быстро киваю им в знак приветствия и сосредотачиваю внимание на Градском.
— Это новый контракт, — указывает он глазами на папку, лежащую на краю. — Переведи его к утру для американцев. Через несколько дней у нас командировка в Москву. Детали уточни у Виолетты.