Неприкасаемый (ЛП)

— Это не имеет смысла, — отмечает он. — Если она хотела найти собаку, чем больше глаз ее искало, тем лучше.
— Не знаю, — говорю я, качая головой. — Это не имеет значения. Где ее собака?
— Хм, Грейс, должно быть, злится на тебя, — говорит он, игнорируя меня. — Ты сделала что-то, что разозлило ее? Может быть, я сделал. Может быть, она винит тебя в машине мальчика из хора. Да, это имеет смысл. Наверное, это так. У нее тоже есть смысл. Может, тебе стоит перестать ссориться и вернуться ко мне сейчас, чтобы с твоими друзьями больше ничего плохого не случилось.
— Может быть, мне стоит перестать с тобой разговаривать и посмотреть, что произойдет, если я полностью тебя проигнорирую, — предлагаю я.
Картер морщится. — Я бы не рекомендовал это. Если я стану более разрушительным, я обязательно начну привлекать к себе внимание. Это будет сложнее. Мне придется подставить кого-то другого за мои проступки. В последнее время я ничего не приписывал Джейку, — размышляет он, театрально потирая подбородок и задумчиво глядя вверх.
Протягивая руку и хватая его, я оттягиваю ее от его подбородка. — Перестань, Картер. Больше никаких разрушений. Сладкий разговор, возможно, не сработал, но это… Я ненавижу это. Ты знаешь, я ненавижу это. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты причиняешь боль другим людям, но особенно моим друзьям.
Картер слабо улыбается, хватая меня за другую руку и притягивая ближе, пока моя грудь не коснется его груди. — Да, я знаю. В этом-то и дело. Только ты можешь остановить это, Зои. Лучше возьми свой красный плащ. Ты можешь подождать в моей постели, не надев ничего под ней. Трахать меня морально правильно, если ты делаешь это, чтобы спасти мир, верно?
— Или я могла бы просто позвонить в полицию и рассказать им все, что знаю, — невинно предлагаю я, глядя на него снизу вверх.
— Давай, — беззаботно говорит он. — Ты ничего не знаешь, ты только подозреваешь. Ты же не думаешь, что есть какие-то фактические доказательства того, что я сделал что-то не так, верно? Скажи мне, что ты не считаешь меня таким неряшливым.
— Может быть, я записываю этот разговор, — предлагаю я.
— Может быть ты и записываешь. — Его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на груди, затем опускаясь ниже. — Может быть, мне стоит провести обыск с раздеванием, просто на всякий случай.
Возбуждение пробуждается от мысленного образа его рук, скользящих по моим бокам, скользящих по каждому дюйму моего обнаженного тела. Затем следует апатия, заставляющая меня мечтать о постели, чтобы мы могли справиться со всеми этими разочарованиями.
Это совершенно не по теме, но поскольку мои мысли ушли туда, я спрашиваю: — Когда ты планируешь получить два раунда?
Картер ухмыляется мне. — Я займусь этим. Терпение? Я могу купить тебе игрушку, чтобы продержаться до тех пор, пока я снова не трахну тебя.
— Думаю, для простоты нам следует установить временные рамки. Своеобразный срок годности. Если ты не используешь два оставшихся пропуска до определенной даты, срок их действия истекает.
— Купонная проституция, да? Звучит дешево.
Не обращая на него внимания, я продолжаю. — Я предлагаю до осеннего перерыва. Если ты не получил к осенним каникулам, ты их не получишь.
— Хм. — Картер делает вид, что задумался, затем говорит: — Нет.
— Значит, до зимних каникул. Этого времени достаточно.
— Нет срока годности. Это не то, о чем мы договоривались, и я не согласен менять условия. Прости, принцесса.
— Мне не нравится быть на твоем крючке бесконечно, — честно говорю я ему.
— Слишком плохо. Вернемся к собаке. Я не могу представить, что ты явилась на переговоры без предложения выложить что-то на стол? Разве ты не знаешь, как это работает?
Прищурив на него глаза, я бормочу: — Ты уже держишь меня на крючке еще два раунда. Чего ты хочешь на этот раз?
— Твой рот вокруг моего члена. Я мог бы в конечном итоге и трахнуть тебя, но это не засчитывается в первый долг, если я это сделаю.
Я пытаюсь игнорировать пульсацию внутри себя, пытаюсь стабилизировать подъемы и опускания груди при дыхании, но, судя по теплу в глазах Картера, он понимает, что меня заводит. Больше потому, что я действительно этого хочу, чем потому, что хочу вернуть Грейс её щенка, я говорю: — Хорошо. Сегодня в обед?
 
Он с сожалением качает головой. — Сегодня нельзя. Не могу сделать это сегодня вечером. Как насчет завтра? Мы можем перекусить или сходить в кино.
— У тебя не будет никакого свидания, — сообщаю я ему, понизив голос, учитывая заполненность зала. Немного наклоняясь, чтобы не быть услышанным прохожими (и немного, чтобы помучить его), я бормочу: — Тебе отсосут. Ничего более.
Его хватка на моей руке усиливается, и он сильнее притягивает меня к себе. — Тогда я возьму еще, хочешь ты мне это или нет.
Поскольку в моем распоряжении не так много инструментов, а моя версия грязной игры гораздо более ограничена, чем его, я наклоняюсь и шепчу ему на ухо: — Обещаешь?
— Ты мешаешь не трахнуть тебя прямо здесь и сейчас.
Сдерживая легкую улыбку, я указываю: — Даже тебе это не сойдет с рук.
Похоть горит в его темных глазах, когда я отстраняюсь и встречаюсь с ним взглядом. Я чувствую, как сильно он меня хочет, и каким бы угрожающим он ни был, как бы я ни злилась на него, то, что он хочет меня так сильно, вызывает всплеск возбуждения прямо во мне. Моя грудь кажется тяжелой и скованной внутри топа. Я хочу сорвать его и позволить ему полакомиться ими. Я хочу, чтобы он развернул меня, прижал к той стене, на которую он опирается, и, блядь, сожрал меня.
Я хочу его, и точка.
Мне нужно уйти от него, прежде чем я сделаю что-то невероятно глупое. Прежде чем я выброшу свои принципы в окно и соглашусь снова быть с ним, лишь бы он перестал играть в эти бессмысленные игры и трахнул меня уже.
Я делаю шаг назад, так как расстояние — единственное, что может мне сейчас помочь.
Картер видит, как я пытаюсь отступить, но не останавливает меня. — Завтра, — просто говорит он. Оттолкнувшись от стены, он еще раз касается моего лица, прежде чем уйти.
 47 
Учитывая мирное соглашение, которое, как я чувствовала, мы заключили сегодня утром, я не ожидала какой-либо дополнительной драмы Картера до конца моей пятницы. Я решила, что после работы зайду к Грейс домой, «помогу ей найти» Скаута, а потом пойду домой. Красиво и просто, больше никаких сюрпризов.
Затем Кейси присылает мне фото из коридора, волнуясь из-за того, что что-то происходит с Эрикой Мартин. Мне не наплевать на Эрику Мартин, но любопытство берет верх надо мной, и я проверяю фотографию, которую прислала Кейси. Это была скрытая фотография, сделанная, когда она проходила мимо, так что это не очень удачная фотография, но на ней Эрика стоит у своего шкафчика в форме группы поддержки, а директор и школьный психолог стоят рядом с ней у открытого шкафчика.
— Что это такое? — Я отвечаю, не понимая, почему она присылает мне эту фотографию.
— Дерьмо идет ВНИЗ, — говорит она мне. — Хм, мне нужно узнать подробности.
Чувствуя себя не в своей тарелке, я кладу телефон обратно на парту, прежде чем учитель увидит, что я возилась с ним, и отвлечься от Эрики до конца урока.
Мой следующий урок - история. Мой. Хассенфельд не терпит дураков, и он уже дал мне бесплатный пропуск на год, так что я не беспокоюсь об испытаниях Эрики, пока он преподает. Когда история начинается, я проверяю свои сообщения, но Кейси до сих пор ничего не прислала. Я ненавижу даже думать об Эрике Мартин в этот момент, потому что при мысли о ней в памяти всплывают ее образы в постели с Картером. К тому времени, как я доберусь до истории, я уже меньше думаю о том, чтобы сорвать с Картера одежду, а больше о том, чтобы ее сжечь.
Возможно, из-за того, что я не бросала на него тоскливых или похотливых взглядов, Картер догоняет меня в холле после занятий.
— Ты выглядишь сварливой. Сексуально разочарованной?
Я бросаю на него безразличный взгляд. — Только «разочарованная» часть. — Ты знаешь что-нибудь о том, что сегодня происходит с Эрикой?