Шестая койка и другие истории из жизни Паровозова

И вдруг, быстро сообразив, достал свой мобильный.
— Ты номер помнишь? — спросил я сына, у матери выяснять было себе дороже. — Продиктуй!
Мелодия звонка была хоть и глухая, но явственная. Она шла из пузатого чемодана, что лежал на полу неподалеку.
— Ну вот и телефон нашелся! — радостно объявил я. — Давайте все же я вам укольчик сделаю и побегу, мне еще собраться нужно!
Мне никто не думал помогать, мамаша как лежала, так и продолжала лежать, а сын бросился к чемодану и принялся яростно в нем копаться, поэтому я сам открыл холодильник, взял там шприц-ампулу, салфеточку со спиртом и подошел к кровати.
— А мы все равно номер сдать не сможем! — сказала она в подушку, еле сдерживая рыдания. — Этот кретин ключ от номера потерял! Мы уже все обшарили — ключа нет!
— Ма! Смотри! — Сын тем временем наконец откопал мобильник в чемодане и, торжествуя, поднял его над головой. — Оказывается, он в твоей сумке лежал, а тебе бы все на меня наезжать!
— Да это ты меня довел, идиот несчастный! С таким все забудешь!!! — тут же ответила она. — Ключа-то все равно нет, куда мы поедем, без него же номер сдать невозможно!!!
— Знаете, мне пора! — теряя всякое терпение, сказал я. — Давайте я вас уколю и побегу. На рецепции скажете, что ключ потерян, в крайнем случае копейки заплатите. Поворачивайтесь на спину.
Она неохотно, делая одолжение, кряхтя, все-таки повернулась. В ее объемистый живот, словно пластиковая цифра в головку пошехонского сыра, впечатался ключ с биркой номера.
— Видите, как я удачно зашел. — Свободной рукой я выковырял ключ из ее рыхлого тела. — Можете и на завтрак успеть.
— Идиот! — завопила она, и в этот момент я вколол ей этот фраксипарин. — Это наверняка ты его вчера сюда швырнул!!!
— Всего доброго! — стоя в дверях, пожелал я. — Поправляйтесь!
— А укол??? — Она присела и уставилась на меня. — Вы что, забыли, зачем пришли?
— Так я его уже сделал, — вздохнул я. — Просто вы были заняты, мне вас отвлекать не хотелось!
На полдороге к Санто-Доминго автобусы сделали остановку. Рядом с заправкой обнаружился магазин сувениров, неожиданно огромный. Последний шанс туриста. На покупки всем выделили полчаса, не больше, поэтому сразу началась паника. Кстати говоря, в Доминикане если что и брать, так это исключительно ром, сигары и кофе. Все сувениры там совсем неинтересные, скверного качества и по диким ценам. Зачем покупать футболку, криво сшитую, с рукавами разной длины, с торчащими нитками, да еще за двадцать долларов?
Но наши люди ломанулись в магазин, устроив дикую давку еще на входе и принявшись драться за тележки. Особенно усердствовали женщины. Те, кто успел ухватить тележку, стали раскатывать вдоль полок и наваливать себе все, что подороже. Они толкались, пихались, боясь не успеть, и бурно переживали, когда кто-нибудь перед ними сгребал с полки всё без остатка. Это зрелище мне напомнило позднюю осень девяносто первого, когда голодные и отчаявшиеся люди так же бросались на еду, когда ее выкатывали из подсобки гастронома.
Даже те, кто не собирался тратить деньги, стали жертвами индуцированного психоза и бросились набирать сигары, ром и украшения из синего камня ларимара.
А я украдкой смотрел на потрясенный персонал магазина, на лицах продавцов читалась сложная гамма чувств. С одной стороны, они наверняка радовались такому ажиотажу, особенно если им платили с выручки. С другой — были явно смущены теми деньжищами, которыми так запросто разбрасывались эти русские. Действительно, возбужденный народ толкал тележки, доверху набитые коробками с сигарами и бутылками, в свободной руке зажав внушительные пачки долларов. Почти каждый оставлял на кассе две-три тысячи, а то и больше. Хорошая зарплата в Доминикане составляла долларов сто.
— Нина Николаевна, — подошел я к знакомой замдиректора завода по производству пластырей, — зачем вам столько сигар, вы же даже не курите?
Ее тележка напоминала одногорбого верблюда, такой горой в ней были навалены коробки с сигарами.
Она вздрогнула, как бы немного очнувшись, растерянно посмотрела на меня, на эту свою тележку, на внушительную пачку стодолларовых купюр в руке, перетянутую аптечной резинкой, и расстроенно и как-то жалобно произнесла, тяжело вздохнув:
— Алеша! Ну не домой же эти деньги везти!
Действительно.
В аэропорту на стойке регистрации я приложил руку к груди и с жаром произнес на ломаном испанском:
— Senorita, por favor, asiento en salida de emergencia [3].
Каким-то образом она поняла, что мне нужно, и я получил билет в ряду у аварийного выхода.
На таможенном контроле творилось страшное. Выяснилось, что за пределы Доминиканы можно вывезти лишь 50 сигар, а у многих несчастных теток их были тысячи. Ром же нельзя было вывозить вовсе, так как уже вступило в силу правило провоза жидкостей в самолетах. Женщины рыдали, вытаскивали свое добро и, продолжая стенать, выставляли на каменный пол. Бутылки отвечали печальным звоном, сигары прощались молча. На полу перед таможенным кордоном на глазах росли дивизии бутылок и небоскребы из сигарных коробок. Все эти деньжищи были потрачены зря. Странно, что это не объяснил ни один гид, а что до продавцов в магазине, так с них взятки гладки.
Каждые полминуты к этим штабелям подбегали местные и с веселым смехом хватали, кто сколько унесет. Ну хоть кому-то радость.
В Duty Free я решил купить что-нибудь в подарок. Так как ассортимент был невелик, мой выбор пал на парфюмерию. Чтобы помочь с покупкой, ко мне подошла креолка такой красоты, что я потерял дар речи. Решив не стоять столбом, я судорожно в голове составил фразу: Una hermosa flor en esta hermosa isla [4]
И едва я решил воспроизвести эту пошлятину, как к ней подошла коллега, тоже креолка, только еще красивее. Я так растерялся, что вообще ничего не сказал.
В ряду у аварийного выхода можно было сидеть вытянув ноги, так что возвращение на родину по сравнению с полетом сюда было просто райским наслаждением. К тому же я получил полноценных восемь часов богатырского сна, и даже посадка и взлет в Ирландии меня не разбудили.
Когда в Домодедове, подхватив свою сумку, я устремился на выход, мимо меня проехала та женщина со сломанной ногой. Ее сын правил каталкой, а сотрудники гиганта шли следом и тащили их багаж. — Идиот! Куда ты так разогнался! Смотри, ты чуть на чемодан не наехал! Хочешь, чтоб я еще и голову себе проломила?
Как рассказала мне Яна, их никто не встретил. Ни муж, ни двое других сыновей, которым та купила по машине. Оказалось, у них у всех были какие-то более важные дела. Поэтому им вызвали такси и отправили домой.