Это смертное тело
Барбара встретила их снаружи.
– Где суперинтендант Ардери? – спросила она, и женщина-патологоанатом неопределенно кивнула в северном направлении.
– Там по всей дороге полицейские, – дала она скупую подсказку, но потом сочла нужным добавить: – Вы сами их увидите. Ищут отпечатки пальцев.
Видимо, это был намек, что народу на кладбище хватает и кто-нибудь подскажет Барбаре дорогу, если ей это понадобится.
Ей этого не понадобилось, хотя Барбара сама удивилась, что в таком лабиринте смогла отыскать место преступления. Через несколько минут показался шпиль часовни, и вскоре она увидела Изабеллу Ардери рядом с полицейским фотографом. Они склонились над экраном его цифровой камеры. Не дойдя до них, Барбара услышала, как ее окликнули, и обнаружила на соседней дорожке, возле поросшей мхом каменной скамьи, Уинстона Нкату, который в этот момент как раз захлопнул записную книжку в кожаном переплете. Барбара знала, что в ней безумно элегантным почерком написаны какие-то замечания.
– Ну, что здесь? – спросила она.
Нката начал вводить ее в курс дела, но его прервал голос Изабеллы Ардери: «Сержант Хейверс!» – в котором не прозвучало ни приветствия, ни удовольствия, а ведь это по ее приказу Барбара так быстро примчалась на кладбище. Нката и Барбара обернулись и посмотрели на приближающегося суперинтенданта. Ардери шествовала, а не шла. Лицо у нее было каменным.
– Вы что, хотите быть смешной? – спросила она.
Барбара не поняла, в чем дело.
– Э-э? – сказала она и взглянула на Нкату.
Тот выглядел столь же озадаченным.
– Таково ваше представление о профессионале?
Барбара оглядела себя: красные высокие кроссовки, синяя юбка на добрые пять дюймов ниже колен, футболка с надписью «Говори с кулаком, если лицо тебя не слушает» и бусы с филигранной подвеской. Она сообразила, что Ардери, должно быть, восприняла ее прикид как «я тебе покажу».
– Извините, шеф, это все, что я раздобыла.
Нката поднес руку ко рту, и Барбара догадалась, что оболтус пытается спрятать улыбку.
– В самом деле, чистая правда, – поспешно добавила она, – Вы сказали, чтобы я ехала сюда, вот я и примчалась. У меня не было времени…
– Довольно! – Ардери быстро оглядела Барбару и прищурилась, – Снимите бусы. Поверьте, общее впечатление они не исправляют.
Барбара послушалась. Нката отвернулся, его плечи слегка вздрагивали, потом он закашлялся. Ардери накинулась на него:
– Что у вас есть?
Он повернулся к суперинтенданту.
– Молодые люди, те, что обнаружили тело, уже ушли. Местные отвели их в отделение для дачи показаний, но мне удалось поговорить с ними. Это парень и девушка, – Он прочитал то, что ему удалось узнать, – Они видели, как с места преступления выбежал парень, его приметы – огромная задница и приспущенные брюки. Свидетель сказал, что поможет составить его фоторобот. Это все, что они сумели сообщить. По всей видимости, они направлялись в пристройку для занятий сексом и не заметили бы даже распятия, если бы оно вдруг предстало перед ними.
– Нам понадобятся показания, которые они дадут местной полиции, – сказала Ардери.
Она сообщила Барбаре подробности преступления и позвала фотографа. Тот еще раз показал цифровые снимки. Пока Нката и Барбара их рассматривали, Ардери сказала:
– Ранение сонной артерии. Тот, кто это сделал, был весь залит кровью.
– Если только он не подкрался к ней со спины, – возразила Барбара, – Стоя сзади, он мог схватить ее за голову, потянуть назад и воткнуть орудие. Тогда кровь запачкала бы руки и совсем немного – тело. Вы согласны?
– Возможно, – сказала Ардери, – Но там, где это произошло, застать человека врасплох нельзя.
Барбара посмотрела на здание, возле которого они стояли.
– Что, если жертву застали врасплох в другом месте, а потом втащили туда?
– Остался бы след от перетаскивания.
– Мы знаем, кто она такая? – спросила Барбара, закончив с фотографиями.
– Удостоверения личности при ней нет. Сейчас мы осматриваем территорию, и если не найдем орудия преступления, которое сможет подсказать нам, кто она такая, то разделим местность на квадраты и будем последовательно их прочесывать. Возьмите это под свою ответственность. Координируйте работу с местной полицией. Опрос жителей тоже на вас. Начните с домов, граничащих с кладбищем. Займитесь этим. Встретимся в Скотленд-Ярде.
Барбара кивнула.
– Мне подождать, пока составят фоторобот, шеф? – спросил Нката.
– Это тоже на вас, – сказала Ардери Барбаре, – Проследите, чтобы показания были пересланы на Виктория-стрит. Выжмите из них все, что можно.
– Я могу… – начал Нката.
– Вы по-прежнему будете меня возить, – оборвала его Ардери.
Она оглядела поляну. Констебли вели поиск, двигаясь расширяющимися кругами от часовни, и так до тех пор, пока не найдут – если, конечно, найдут – орудие убийства, сумку или другой предмет, который можно будет назвать уликой. Ночной кошмар, а не место преступления. Здесь можно найти либо слишком много, либо вообще ничего.
Нката молчал. Барбара заметила, что на щеках у него появились желваки. Наконец он сказал:
– Со всем уважением, шеф, но, может, лучше вас будет возить констебль? Или кто-нибудь из специального отдела?
– Если бы я хотела, чтобы меня возил констебль или человек из специального отдела, то давно бы это устроила. У вас что, претензии к назначению, сержант?
– Думаю, меня лучше использовать…
– Так, как использую вас я, – перебила его Ардери, – Мы прояснили ситуацию?
Он немного помолчал, а потом вежливо сказал:
– Да, шеф.
Белла Макхаггис совершенно взмокла от пота, но в хорошем смысле. У нее только что закончилось занятие горячей йогой (впрочем, при такой погоде любая йога могла превратиться в горячую), и она чувствовала себя добродетельной и умиротворенной. За это ей нужно благодарить мистера Макхаггиса. Если бы этот несчастный не умер на унитазе, держась за пенис и уставившись на фотографию грудастой девицы в расстеленном на полу журнале, то она до сих пор оставалась бы в той форме, в какой пребывала в то утро, когда нашла его ушедшим в иной мир. Зрелище бедного Макхаггиса стало для нее призывом к действию. До его смерти Белла не могла без одышки подняться даже на один лестничный марш, а сейчас ей удавалось и больше. Она гордилась гибкостью своего тела. Теперь она могла согнуться и достать ладонями до пола. Могла задрать ногу на каминную полку. Неплохо для пташки шестидесяти пяти лет от роду.
Белла шла домой по Патни-Хай-стрит. На ней все еще был костюм для занятий йогой, а под мышкой она держала скатанный коврик. Белла думала о червях, о компостных червях, живших в ее заднем саду. Эти удивительные маленькие создания – храни их Господь – ели буквально все, что ни дашь, но за ними требовался уход. Им не нравились экстремальные условия: слишком жаркая или слишком холодная погода, – и они отправлялись в большую компостную кучу на небесах. Поэтому она размышляла о том, как же все-таки жара влияет на окружающую среду, и вдруг возле местной табачной лавки в поле ее зрения попал выносной стенд с рекламой свежего номера газеты «Ивнинг стандард».
Она часто замечала, что людям достаточно увидеть три-четыре слова, сообщающие о неком драматическом событии, и они тут же заходят в магазин и покупают газету. Обычно Белла такую рекламу игнорировала: в Лондоне слишком много газет, как большого формата, так и таблоидов, и, несмотря на последующую переработку, газеты пожирают слишком много лесов, а потому газетчики ничего не получат от Беллы. Однако эта реклама заставила ее замедлить шаг: «Мертвая женщина в Абни-Парке».
Белла понятия не имела, где находится Абни-Парк, однако остановилась посреди тротуара, мешая прохожим, и спросила себя: возможно ли это? Ей не хотелось думать, что это возможно. Она отвергала саму мысль об этом. Но поскольку такая возможность все же существовала, Белла вошла в лавку и купила газету, сказав себе, что если в статье не окажется ничего интересного, то можно, по крайней мере, разорвать газету и скормить ее червям.