Истинные с изъяном

Почти, но не все.
Где-то на краю сознания не сдавался здравый смысл, настойчиво напоминая, что амьенец ненавидит доу, а она — доу. И никакого «долго и счастливо» у неё не будет.
— Как же с тобой сложно, — выдохнул Натан и оставил её хвост в покое. — Впрочем, я сам виноват. Иди-ка сюда.
Лин не успела возразить, как капитан сграбастал её в охапку, сел на импровизированное ложе и устроил девушку себе на колени.
Лин мгновенно почувствовала, что закаменела не только она — компанию ей составила некоторая часть тела мужчины.
— Посиди спокойно, не ёрзай, — глухо произнёс амьенец и оплёл Лин руками, не позволяя шевелиться. — Сейчас я переведу дух… Пара минут. И всё тебе объясню. Хорошо?
Она промычала что-то нечленораздельное — в горле пересохло, язык ощущался рашпилем* и едва ворочался.
Но Натану этого хватило, чтобы понять — девушка согласилась подождать.
Выдохнув, он уткнулся носом куда-то в район уха дайкари. И замер.
Лин тоже не дёргалась, обречённо ожидая продолжения. Вернее, окончания так толком и не начавшейся сказки под названием «я встретила иолу».
Секунды тянулись за секундами, складывались в минуты, пока, наконец, удары сердца Натана не стали более спокойными, а дыхание мужчины больше не напоминало дыхание марафонца после завершения дистанции.
— Лиэнн, прости меня! Подожди, не вырывайся. Посиди так, иначе я не смогу всё объяснить — меня выворачивает от твоего взгляда.
«Ну вот, его уже от меня выворачивает… Но разве я ожидала чего-то другого? Сразу было понятно, что у нас нет будущего. Как только «Нембус» вышел из подпространства, надо было бежать в спасательной капсуле».
— Ты не представляешь, как мне стыдно!
С короткими паузами, словно ему было трудно подбирать слова, снова заговорил Натан, а Лин почувствовала, как у неё отвисает челюсть.
Ему стыдно?! За что? Он не скрывал своего отношения к доу, это она постоянно ему лгала! Именно она, Лиэнн, поставила капитана в неловкое положение, позволив ему думать о ней лучше, чем заслуживает.
— Я не понимал раньше — каково это — обрести дайкари, — амьенец не заметил её замешательства и продолжил дальше. — Злился на друзей, когда они встречали будущих жён и отдалялись. Злился, что на первом месте у них теперь дайкари или подруга. И думал, что это всё из-за козней женщин. Что вы делаете с нами, мужчинами, что-то такое, отчего часть мозга отключается. И мы начинаем видеть мир извращённо.
Амьенец выдохнул и, продолжая прижимать девушку к себе, переместил свой подбородок ей на макушку.
— Я рассказывал тебе об особенностях нашей расы?
Не очень понимая, при чём тут это, Лин тем не менее, осторожно кивнула.
— Тогда ты помнишь, что мы вынужденно держим целибат, потому что близость на всю жизнь привязывает мужчину-амьенца к его первой женщине. Из-за этого холостяки редко покидают нашу систему. Они носят закрытые одежды и непременно перчатки. Кожа мужчин очень чувствительна, и любое неосторожное прикосновение вошедшего в брачный возраст амьенца к представительнице противоположного пола, может закончиться печально. Попросту говоря, он рискует получить привязку к неподходящей женщине. Не к своей дайкари, если он ещё не успел её встретить. Беда в том, что при этом он полностью теряет себя, становясь, практически, рабом своей первой женщины. И даже покончить с собой не может, если та ему это запретит. Ты не представляешь, как сложно приходится нам за пределами своей планеты! Но работу не выбирают, приходится посещать другие галактики и планеты. Чтобы максимально обезопасить себя, мы тщательно скрываем нашу особенность от других рас. И мальчиков с детства учат избегать любых контактов с представительницами прекрасного пола, пока они не встретят свою единственную. Из-за холодности и отстранённости амьенцев считают высокомерными и неуживчивыми женоненавистниками.
Натан подхватил Лиэнн под ноги и устроил удобнее — она едва не застонала от облегчения.
«Как вовремя, у меня как раз затекло правое полупопие. Но ведь он не мог это почувствовать? Просто совпадение», — мелькнуло у девушки в голове.
— Я знаю, что говорил много неприятных и несправедливых вещей про доу. И мне стыдно, что моя непримиримая позиция вынудила тебя скрывать свою расу. Прости, Лиэнн, я вёл себя, как птур! А Дестран у меня своё ещё получит!
— Не надо! — от волнения голос Лин дал петуха, но хорошо, что вернулась членораздельная речь. — Он не виноват — это я просила Деса никому не говорить, что я — доу! Я почти шантажом заставила его дать слово. Накажи меня, не его.
— Обязательно! — и ей показалось, что капитан сказал это так… предвкушающе.
Почему-то немедленно внутри тела собрался тугой узел, и прокатилась волна жара.
«Это всё последствия привязки!» — сама себе объяснила Лиэнн.
— Я не думала, что так выйдет, — продолжила девушка. — Надеялась, что сойду на Эльнате, и никто ничего не узнает… А потом ты назвал меня своей единственной, и… Меня тоже к тебе тянуло! Но, Натан, я, правда, пыталась тебя избегать! Понимаю, какое разочарование ты испытал, когда увидел мой хвост и понял, кем я на самом деле являюсь. Прости меня!
— Глупая! Да и я не лучше… Мне всё равно, кто ты по расе — главное, что ты моя дайкари. Только это важно, понимаешь?
— Но ты говорил, как рад, что я не доу.
— Потому что дурак. Повторял то, что твердил много лет. А на самом деле это всё ерунда, надуманное, пустое. Ты простишь меня?
— Я?!
— Да, ты. Ты теперь — самое дорогое, что у меня есть. После того, что между нами было, — Натан покачнулся и, не выпуская Лин из рук, упал спиной на тюк, — даже не мечтай когда-нибудь от меня не отвертеться! Украла моё сердце, руку, мозг и всё остальное, что входит в базовую комплектация амьенца? Распоряжайся и владей!
— Но… я…, - ей хотелось себя ущипнуть — это сон или галлюцинации?
Натан утверждает, что согласен на женщину-доу?! Но ведь он считает всех доуссок хищницами, обманом затягивающими в свои сети доверчивых мужчин. Допустим, он изменил своё мнение, но этому должна быть объективная причина! И как же…
— Я почувствовала горечь и разочарование, когда подтвердила, что я — доу. Это были твои чувства, Натан. Потом ты закрылся, но первую реакцию я уловила. Как утверждают — именно она и является самой верной.
— Испытал разочарование, верно, — не стал отрицать мужчина. — Только оно было не в твой адрес, Лин, а в мой собственный! Я осознал, каким птуром был, и сколько ты натерпелась от моей идиотской привычки винить доуссок во всех грехах. Понимаю, что ни одна девушка не хочет мужа с изъяном, что невозможно вот так, сходу всё простить и забыть. Но если ты решишься, я обещаю сделать всё возможное, чтобы ты ни разу не об этом пожалела. А если нет… Что ж, я приму любой твой выбор. Только не отталкивай, не прогоняй, позволь находиться если не рядом, то хотя бы не слишком далеко! Без тебя… я умру, наверное. По крайней мере, у меня такое ощущение, когда я чувствую твою обиду и желание отстраниться.