Смерть в Сонагачи

— Категория «А» означает, что у нее был сутенер? Кто он такой?
Балок Гхош лишь развел руками, пожав плечами:
— Это мог быть кто угодно — тот же Чинту.
Самшер приподнял бровь, пытаясь вспомнить лицо, которое могло бы соответствовать имени.
— Я вызвал Майти; возможно, это он. В наши дни все девушки имеют мобильные телефоны и в обход сутенеров и посредников заключают собственные сделки. Я слышал, там хватает поводов для вражды. Майти может что-то знать, — объяснил Балок.
Самшер задумчиво кивнул. Сотовые телефоны изменили ландшафт проституции. У девушек появилось окно в мир без сутенера или мадам, так что естественный порядок вещей был нарушен. Эскорт-услуги плодились, как грибы, захватывая в свои сети все больше девиц, и иерархия взяток, прибылей, ставок и сговоров — основа процветания Сонагачи — постепенно менялась. Эскортницы кидали сутенеров или находили клиентов самостоятельно, напрямую заключали сделки с полицейскими.
Балок выждал несколько мгновений и добавил:
— Майти вот-вот будет здесь, сэр. Сегодня он летает довольно высоко, но наверняка что-нибудь да знает.
Рэмбо Майти неловко сидел на казенном стуле с жесткой спинкой, рассеянно уставившись на неизменный портрет Ганди, с улыбкой взирающего на него со стены позади стола Самшера. Он вытащил пачку Marlboro из кармана рубашки и предложил сигарету Самшеру. Очки-«авиаторы» в золотой оправе гость предпочел не снимать.
— Arrey saab, не о чем беспокоиться, все знают, что это дело рук Салмана Кхана. — Рэмбо растянул губы в маслянистой улыбке.
Рука Самшера зависла над пачкой сигарет.
— Кинозвезда? Какое он имеет к этому отношение?
— Arrey na, сэр, — усмехнулся Рэмбо. — Когда-то был ее клиентом, а потом завязал с ней отношения. Он работал зазывалой на Саддер-стрит, продавал ганджу [5] и девочек иностранным туристам. Вы наверняка его встречали.
— Нет, не припоминаю.
— О, вы бы сразу вспомнили его, если бы увидели.
Самшер откинулся на спинку кресла и окинул Рэмбо долгим изучающим взглядом. Рэмбо Майти как сутенер находился на подъеме. До недавнего времени он барахтался на мелководье, но Самшер всегда считал его дружелюбным осведомителем, легковесным и довольно-таки неуверенным в себе типом, готовым охотно делиться информацией. Теперь, похоже, дела у него шли неплохо, и он порядком заматерел. Исчезла привычная угодливость нищего, как исчезла и сама нищета. Можно сказать, отныне его каталог приобрел глянцевый лоск. Рэмбо хвастался самой большой коллекцией девственниц-студенток — по крайней мере, Балок обмолвился об этом мимоходом. В прошлом месяце сутенер даже напечатал визитные карточки и с гордостью вручил одну из них Самшеру.
Наконец Рэмбо снял свои «авиаторы». Самшер с некоторым удовлетворением отметил зеленоватый налет от дешевого металла, окрасивший переносицу. Чему тут удивляться. Раскошелиться на что-то классное — кишка тонка.
— Послушайте, сэр, они сами во всем разберутся. Нет смысла вмешиваться. Такое дерьмо случается раз в месяц — вам ли не знать?
Самшер почувствовал облегчение, хотя и старался не выказывать эмоций. Он, конечно, предпочел бы не вмешиваться. Византийская сеть преступлений, насилия, откатов и взяток разрослась настолько, что к ней не подступиться, да и какой смысл надрываться? Таких начальников, как он, пруд пруди, и никому не было дела до полицейского участка Буртоллы.
— Я вижу, дела у тебя идут неплохо, — сказал Самшер, разглядывая почти полную пачку Marlboro Lights.
— О, это подарок для вас, сэр. — Рэмбо подтолкнул к нему пачку. — Я, когда шел к вам, подумал: «Наш командир любит вкусно подымить. Надо бы его угостить». В конце концов, мы давно не виделись.
— Ты был знаком с этой девушкой? — спросил Самшер, заметив явную нерешительность на лице Рэмбо.
— Вы же знаете, как это бывает, — пролепетал Рэмбо. — Видел ее, конечно. Одна из подопечных мадам Шефали. Красотка, категория «А», как говорится. Зарабатывала хорошие деньги, пока не случилась ноте-банди.
— Чертова демонетизация, — пробормотал Самшер.
Правительство признало недействительными банкноты достоинством в пятьсот рупий, и это решение задело практически все слои населения. Он не мог произнести вслух то, что думает по этому поводу, или даже высказать свои сомнения перед подчиненными. Кто знает, к какой партии принадлежит какая-нибудь сволочь и, что еще важнее, на кого шпионит. По крайней мере, в работе с криминальными элементами этого можно было не опасаться.
— Не беспокойтесь, сэр, я буду начеку. Как только что-нибудь всплывет, сразу доложу. Но, боюсь, никаких подвижек не будет. Все и так очевидно. Парень приревновал и убил ее, не сомневаюсь. Какой нормальный мужчина согласится, чтобы его девушка занималась… занималась чем-то подобным за деньги.
— Ну… Все бабу [6] в Сонагачи этим промышляют. И на самом деле получают свою долю.
— Конечно, конечно. Но я не буду держать вас в неведении, сэр, можете на меня положиться.
После того как Рэмбо снова нацепил «авиаторы» и вышел из кабинета, Самшер еще долго сидел в кресле. Он был не из тех, кто быстро соображает, в чем и сам признался бы первым, да от него никогда и не требовали особой смекалки. И вообще, с чего вдруг он озаботился этим убийством? От вышестоящего начальства не поступало ни телефонных звонков, ни распоряжений, никому не было дела, так что и ему не следовало бы дергаться.
Поднимаясь из-за стола, он пнул ногой бездомную дворнягу, которая частенько бродила по полицейскому участку. Шелудивая псина заскулила и отступила за стулья зализывать свои многочисленные раны.
 
Констебль Балок Гхош тихонько постучал в дверь и просунул голову внутрь. Он все это время подслушивал — вполне ожидаемо, отчего Самшер еще больше злился. Театрально кашлянув, Балок сказал:
— Кислота, сэр. Ублюдок вылил на нее кислоту, а пустую бутылку засунул ей в глотку.
Самшер снова сел, поиграл стеклянной безделушкой в форме шара на своем столе.
— Пока все тихо. Наши парни приехали сразу после того, как это случилось. Смотреть было не на что. Пойду принесу вам чаю, — предложил Балок Гхош.
— Балок-да, — произнес Самшер, не глядя ни на кого и ни на что, — как далеко это зайдет?
Констебль устремил взгляд прямо перед собой:
— Нет причин для беспокойства, сэр. Такие вещи, как правило, решаются сами собой.
Самшер кивнул. Он взял пачку сигарет, оставленную Рэмбо, и глубоко вдохнул аромат. Sala, эти английские сигареты пахнут дорого, даже незажженные. Закрыл глаза и улыбнулся, думая о своей жене, ее раздутом животе, нервном возбуждении, явном ужасе смерти и предвкушении славы, игре ва-банк, когда на кону потомство или забвение.