Земное притяжение. Селфи с судьбой

Она прищурилась на солнце, посмотрела по сторонам – улица была неспешная, купеческая, тамбовская и очень ей нравилась, – нацепила на нос тёмные очки и полезла в рюкзак.
– Всё выше, и выше, и выше, – напевала она себе под нос, – стремим мы полёт наших птиц…
– Вам помочь? – спросили откуда-то сбоку, и на неё легла тень.
Даша задрала голову и посмотрела. Рядом стоял гостиничный администратор Никита, маленький милый зайчик, и вид у него был сконфуженный.
– Здра-асти, – протянула Даша. – Сколько сейчас времени в Токио?
Зайчик немного дрогнул.
– Почему вы слоняетесь по улице без дела? Разве вы не должны гореть на работе? – продолжала Даша.
– Сегодня не моя смена, – буркнул Никита.
Дёрнул его чёрт подойти! Знал же, что добром не кончится, и всё-таки полез!..
Даша вытащила из рюкзака непонятный металлический рельс и сунула Никите в руки – довольно тяжёлый. За рельсом последовала узкая платформа на колёсиках, странная штука!.. Красавица застегнула опустевший рюкзак и пристроила его на плечо.
– Держите!.. Крепче держите!
Сухой щелчок, рывок, рельса прилажена к платформе, открыты резиновые уши, и – оп-ля! – получился самокат!
Даша в разные стороны повела головой так, чтобы разметавшиеся платиновые волосы уж точно весь день не давали бы покоя маленькому славному зайчику, вскочила на самокат и покатила.
Никита – будь оно всё проклято! – припустился следом за ней.
Даша отталкивалась ножкой и слегка повиливала передним колесом. Волосы развевались.
– Прикольная штука, – говорила Даша на ходу. – Кул! Мы все вскоре бросим наши «Мерседесы» и станем передвигаться только на великах и самокатах!
– Все – это кто? – пропыхтел рядом Никита. Он старался не отставать.
– Москвичи! Ты что, не в теме? У нас теперь сплошные велосипедные дорожки и ограничения движения! Мне нравится! Да всем нравится, кто в центре живёт! Замкадыши бузят, и всякие тёти Маши из Бирюлёва, которые на «Логанах» паршивых в центр прутся, а нам по приколу!..
Даша соскочила с самоката и деловито подёргала резиновые ручки-уши.
– Немного заедают, – объяснила она, оглядела взмокшего Никиту и спросила: – А ты на велике или на байке?
Никита, счастливый обладатель новенькой «Лады-Приоры», купленной в кредит, не нашёлся что ответить.
– Не, ну байк тоже клёво, но где на нём ездить? По «трёшке» или по МКАДу себе дороже! И по трассе тоже не в кайф, то дождь, то пылища! Хотя у нас в компании есть чел, тру байкер, без дураков. Он по Европе катается! Полицейским прикурить даёт!
– У нас в отеле тоже байкеры живут, – сообщил доверчивый маленький зайчик, обрадовавшись, что может столичный разговор поддержать, – из Германии на Чёрное море едут. Вот у них агрегаты!..
– Да наверняка старьё какое-нибудь!.. Они теперь в Европе все бедные, кризис же.
Никита подумал, что не отказался бы от такой бедности, как у этих немцев, путешествующих на байках к Чёрному морю!.. От их мотоциклов, курток, ботинок и комнат в лучшем отеле города! Он даже слегка обиделся за них.
– Ничего они не бедные, – сказал он и насупился. – Неделю с лишним живут и съезжать не собираются!.. Механик при них на «минивэне»! Байки на мойку гонял, на сервис!..
– Ты так говоришь, как будто их сто, этих байков! – фыркнула Даша. – Или десять!
– Два, но я тебе говорю – крутые!
– Может, дадут покататься? Или сами покатают?
…Тебе-то точно дадут, подумал Никита, и покатают, и ещё с собой на море пригласят, а мне-то ничего не светит!..
«Минивэн», подумала Даша, живут больше недели. Интересно.
– А чего они так долго тут торчат, в вашем Тамбове? Где Тамбов, а где море?
– Может, им нравится.
Даша обидно засмеялась, опять повела волосами и распорядилась:
– Ты меня с ними познакомишь. Йес? Или ты работаешь сутки через восемь?
– Завтра я работаю, – пробурчал Никита и поклялся себе, что ни с кем столичную штучку-сучку знакомить не станет и вообще больше в её сторону не взглянет никогда.
Даша вскочила на самокат, сделала вокруг Никиты круг, сказала:
 
– Покедос! – помахала ручкой и покатила. На брусчатке самокат слегка потряхивало, тряска отдавала в локоть.
…После ранения этот локоть в лубках она ненавидела. Лубки означали, что она больше не сможет работать – никогда. Почему-то совсем скверно становилось часов в двенадцать дня. Она неотступно думала, что сослуживцы «в поле» на работе, а она здесь, в больнице, – из-за какого-то проклятого локтя!.. От ненависти она выла, зубами грызла и рвала гипс, и однажды военврач, застав Дашу, заорал, что комиссует её за психопатство.
Всё обошлось, она осталась на службе, но локоть, который в любой момент может подвести, и его нужно уговаривать, чтоб не подвёл, время от времени напоминал ей о собственном слабодушии – как сейчас, – и она покатила ещё быстрее, чтобы в который раз доказать себе, что ей наплевать и она может не обращать на такие мелочи, как боль, никакого внимания.
Павел Лемешев по кличке Паша-Суета жил в особняке на улице Максима Горького – вроде бы исторический центр славного Тамбова, а вроде бы уже и загород. Точный адрес Даша, разумеется, знала, но ей хотелось себя проверить. Она была уверена, что дом местного авторитета узнает и без всякого адреса.
Напевая себе под нос про стальные руки-крылья и пламенный мотор, Даша катила по улице. Редкие прохожие провожали её глазами и даже восклицаниями вроде «Ты гляди, гляди!» – не все в Тамбове были в курсе столичных увлечений, и взрослая барышня на детской штуковине вызывала насмешливое недоумение. Даша понимала, что привлекает внимание, для этого всё и задумывалось.
Дома на улице Максима Горького были в основном одно-и двухэтажные, некоторые ухоженные, чистенькие, подновлённые, другие совсем запущенные, покосившиеся, как будто трухлявые. Время от времени попадались особняки в новорусском вкусе – ворота с орлами на столбах, дом непременно красного кирпича с колоннами и арками, перед домом стоянка на несколько машиномест, всё культурно. Даша особняки проезжала – не то, не то.
Наконец по правую руку начался подходящий забор – бесконечный, как Великая Китайская стена, с квадратными выступами, похожими на сторожевые башни, на каждой башне камера. Ворота чугунные, литые, изнутри заделанные листовым железом, рядом Калиточка с начищенной кнопкой домофона.
…Андрей Боголюбский, сынок князя Юрия Долгорукова, ушедший из Киева на Суздальские земли, умер бы от зависти, увидав такой великолепный забор – никаким докучливым татарам с ходу не взять!
Даша соскочила с самоката и стала поправлять ручки – опять заело, что ты будешь делать!..
Камеры простреливают через одну – эту сторону улицы и противоположную. Сразу за забором теремок красного кирпича, скорее всего домик охраны. Над забором торчит слуховое окно теремка, в нём – Даша ещё разок быстро взглянула, – как пить дать какая-то оптика. В глубине участка виднелась едва зазеленевшая липа, высоченная, роскошная, и на ней ещё камера. Хорошо хоть наблюдателя с биноклем не посадили!.. Впрочем, наверняка и наблюдатели есть.
Даша вскочила на самокат и проехала до конца забора, он был очень длинный и, по всей видимости, огораживал участок со всех сторон, на соседний домик выходила такая же укреплённая стена с башнями и бойницами. На перекрёстке она развернулась и покатила обратно. Возле самых ворот остановилась, извлекла из рюкзака фотоаппарат, прицелилась на забор и стала фотографировать.
…Раз, считала она про себя, два, три.
Она дошла до двадцати четырёх, когда наконец калиточка распахнулась и показалась бритая чугунная башка. Не очень-то они расторопны!..
– Девушка! – выговорила башка. – Вы зачем фотографируете? Не надо тут снимать!
– Почему? – удивилась Даша. – Может, я именно тут и хочу фотографировать!
Башка озадачилась, а потом тяжеловесно рассердилась.
– Сказано, нельзя, значит, нельзя! Давайте в другом месте фотографируйте!