Активация! (СИ)
— Лучше не надо! — Хихикнула благоразумная Хэруки: — Возвращайся с победой!
— Обязательно! — Кивнул я, поцеловались снова: — До свидания, Ринтаро-сенсей! — Крикнул я в глубину дома.
— Удачи! — Донеслось в ответ со второго этажа.
Поцеловались в третий раз — в Японии это тоже хорошее число, и я вернулся в лимузин.
— Все, можно ехать! — Дал отмашку Бунта-сану.
— В Китае считается грубостью называть кого-то по первому имени, если вы не знаете этого человека с детства, — Пользуясь возможностью, напомнил дед.
— Как у нас, но чуть сильнее! — Кивнул я.
— Именно! — Обрадовался пониманию Наоки и выдал еще информации: — На работе люди называют друг друга по званию, например «учитель Ван». В обществе называют друг друга или по фамилии и имени или же обращаются, как господин и госпожа, например «господин Чжан».
— Это я помню, да! — Покивал я: — С гонконгцами попроще — Джеки Чана и его менеджера я называл «мистерами», и никаких проблем не возникало.
— Постарайся ничего не говорить о Гонконге и Тайланде, — Поморщился дед.
— Да я вообще ничего особо говорить не стану, — Успокоил я его: — Мне миллиард обиженных людей вместо рынка сбыта не нужен!
— Очень здравый подход, внук! — Одобрительно похлопал меня дед по плечу.
Перелет, и вот мы в аэропорту Токио встречаемся с ребятами, парой их родителей — положено по технике безопасности! — Араки-сенсеем, и инициатором всей этой движухи — Яно Арэта-сенсеем.
— Наконец-то мы добрались до финала этой сюжетной арки! — Заявил я Яно-сенсею.
— После такого громкого научного открытия, в исходе олимпиады у меня нет никаких сомнений! — Заверил он меня, с улыбкой поправив очки.
— Это — заслуга Араки-сенсея, который пробудил во мне интерес к математике! — Сделал я приятно бывшему классному руководителю.
— Безусловно! — Радостно поддержал мой порыв Яно-сенсей: — Знакомство с таким замечательным педагогом — огромная честь для меня! Для школы трудных подростков такая кадровая потеря — огромный удар!
Араки-сенсей немного побледнел:
— Что вы, мое место занял настоящий профессионал с опытом в несколько десятилетий! Всем от моего ухода стало только лучше! А у вас был подобный опыт, Яно-сенсей?
— Признаться, мою квалификацию Управление образованием считает недостаточно высокой, — Сымитировал грусть «чужой» математик: — Но, если мне будет оказана такая честь, я ни за что не откажусь!
Принято! Подмигнув Араки-сенсею, выдал пророчество:
— После образцово проведенной олимпиады с неминуемой победой в ней Японии, уверен, начальство оценит ваши выдающиеся педагогические способности!
— Очень на это надеюсь! — Кисло улыбнулся нарвавшийся Яно-сенсей, и мы дружно прошествовали в самолет.
— Не подумай, там совсем не так плохо, и мне даже удалось пробудить у нескольких ребят интерес к учебе! — Начал лить мне в уши «булщит» Араки-сенсей, который сидит около деда, который сидит возле сидящего у иллюминатора меня.
— Как и ожидалось от любимого классного руководителя моего внука! — Выдал ему пряник Наоки: — Надеюсь, что своим прилежанием он… — Дед хлопнул меня по плечу: — Оправдает такую потерю для японского образования.
— Оправдаю! — Пообещал я и достал ноутбук, поставив его на выдвижной столик.
Нажал кнопку включения, и дед Наоки поведал:
— В Китае считается грубым смотреть прямо в глаза, скрещивать руки или ноги, держать ладони в карманах при разговоре с собеседником. Китайцы стараются сфокусировать свой взгляд на шее собеседника, близко стоят и пытаются избежать пристального взгляда. Китайцам не нравится, когда указывают на людей, используют много духов, сидят на столах, хвастаются, легко высказывают свое мнение, хотят немедленных ответов и не проявляют ни капли терпения.
— Понятно, стоим, молчим и смотрим на шею ближайшего китайца, — Сделал я выжимку: — И при этом — не воняем!
Сидящие вокруг нас деточки хохотнули.
— Но если серьезно — все это — крайне важно! — Веско заметил Яно-сенсей: — Одзава-сенсей, могу ли я попросить вас немного рассказать ребятам о Китае и его обычаях?
— Ваше предложение — честь для меня! — Оживился дед, вышел в проход и хорошо поставленным лекторским голосом начал нас просвещать: — В отличие от японцев, китайцы не кланяются, чтобы поприветствовать или попрощаться. У китайцев поклон — это знак уважения, особенно важный на различных церемониях и праздниках. Чем глубже поклон, тем большую степень уважения они хотят проявить. Когда китайцы прощаются, они кланяются и кивают головой в знак уважения, а когда желают человеку добра — советуют делать все медленно…
Дедушки Наоки хватило на добрых сорок минут, после которых нам принесли обед, и он мудро решил дать ребятам отдохнуть и поговорить друг с другом.
Погода в Пекине — ничем не хуже Токийской: +30! Форма одежды — летняя, но все равно душно. Не добавляет радости и смог — справедливости ради, не такой мощный, как в Токио. Зато с лихвой радости добавила полноценная толпа на выходе из аэропорта. Не знаю, что там с исторической памятью и кровавым наследием моих японских предков, но лично меня китайцы, оказывается, очень любят — именно об этом заявляли многочисленные плакатики, групповое скандирование и аплодисменты — пришлось хлопать им в ответ, дед сказал, что тут так принято.
Что обо мне знает средний китаец? Смотрел многие — все, кроме «Эйса Вентуры» — мои фильмы, читал книги и смотрел «Покемонов» и «Зачарованных». Турнир Китай не транслировал, но пиратским способом здесь достать можно почти все — тоже тот еще социализм. Ну и научная слава, куда без нее! В общем — Одзава Иоши в Китае достаточно широко представлен.
Взяв у какого-то китайца в пиджаке мегафон, выдал в него пяток заранее зазубренных приветственных китайских фраз. Народ оценил и возрадовался. Далее поставил рядом с собой деда, и с его помощью толкнул полноценную пятиминутную речугу про большую честь. Народ радоваться продолжил.
Далее к нам присоединился наш посол в Китае, и мы вместе с пиджачными китайцами потолкали речи на камеры. Погрузившись в автобус, сквозь смоговое облако отправились в путешествие по улицам Пекина — заселяться в общежитие Beijing Language Institute.
* * *Общежитием оказалась многоэтажная огромная панелька из кокетливого розового шлакоблока. Замечательный образчик мощи коммунистического Китая, товарищ! Очень много социальный рейтинг! На ресепшене — пара вооруженных пистолетами милиционеров (или у них тут полиция?) и — лично! — профессор Вонг Юнь, Президент Китайского Математического Общества. Раскланялись-познакомились. Да, могу пообедать и сразу в университет! Общажный дрон помог мне закинуть чемодан в номер — одна комната, телек, кровать, туалет с душем, нет балкона. Пофиг. Спустившись вниз, не спеша пообедал — нельзя на глазах китайца торопиться! — прихватил деда Наоки и Араки-сенсея, и в компании «уважаемого господина Вонга», как я решил для себя его на всякий случай называть, отправились в Пекинский университет науки и технологий. По пути китаец при помощи гордого оказанной нам честью дедушки Наоки обильно рассыпал комплименты замечательному мне и пытался зазывать учиться к ним. Получив отказ, дедушка не обиделся — я же всем отказываю.
В университете, в сопровождении всех полагающихся дронов (один — в погонах!) и телекамер, дрессированная обезьянка исполнила свой коронный номер — доказательство теоремы Ферма и ответы на вопросы. Квалификации деда оказалось недостаточно, в чем он мужественно признался и попросил приставить владеющего математическим жаргоном переводчика. Спустя три часа университет был покинут под взаимные аплодисменты — ну положено здесь так!
— Хорошо справился, внук! — Похвалил меня дедушка Наоки на обратном пути, когда из китайцев вокруг нас остался только водитель — уверен, он стучит в китайское КГБ.
— Спасибо! — Поблагодарил я и переключил разговор в безопасное русло: — Хорошо здесь, зелени много! — Указал на засаженную деревьями клумбу за окном.