Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

И, едва Искра вышла, я похвалила затихшего Милки:
– Ты молодец.
– Магистр четко дал понять: я простая иллюзия, – довольно проурчал теневик, выглядывая прямо сквозь створки шкафа. – Но в этом мире я стану чудовищно силен! И тогда Тарка не сможет больше говорить, что я просвечиваю на ветру. И пойдет со мной звезды ловить, вот!
– Или ты позовешь ловить звезды кого-то другого, – дипломатично отозвалась я.
– Не-ет, Тарка – она умная, она до двухсот считает, а я до ста только. А еще она смоляная, густая-густая и с белыми завитками. Значит, недолго ей Низшей быть. А я… Но я наверстаю!
И он втянулся обратно. А я пододвинула к себе книгу о традициях двуликих. Пора из слепого котенка стать хитрой, осмотрительной кошкой. Не то либо нос отобьют, либо хвост прищемят.
Голова начала пухнуть уже через час. В записной книжке несколько страниц были безнадежно испорчены: я пыталась вывести закономерность некоторых традиций, но, увы, только запуталась.
Зато теперь понятно, отчего все так восхитились поданным пирожным. Тем, в форме пчелиных сот. Эту сладость подают исключительно внутри клана. И, что немаловажно, такая сладость у каждого своя. Род Мор не раз стоял на грани исчезновения. Но самым страшным был тот момент, когда беременная лисица потерялась в лесу. Леди Мор сбежала от своих похитителей и не знала, что ее супруг к тому моменту уже был убит. Таким образом, внутри нее был последний представитель рода. Девушка долго скиталась, и, когда силы ее почти оставили, на пути попался улей. Легенда скромно умалчивает о том, каким образом беременная истощенная женщина добралась до меда, но факт есть факт: она выжила. И именно она придумала новую клановую сладость. А из записок очевидцев следует, что лисица терпеть не могла пчел и до конца своей жизни не касалась цветов.
– Я так полагаю, что ее знатно изжалили, – вздохнула я и поежилась. – Мне бы не хотелось выживать в лесу.
– Мне бы тоже, – прогундел Милки из шкафа, – как я понимаю, влесу – страшное место.
– Лес, – уточнила я. – Где? В лесу. Там не везде страшно на самом деле. Но одиночкам в чащу лучше не ходить.
– В одиночку вообще ходить не следует, – наставительно произнес теневик. – О, у нас входящее сообщение: Альбирея и Морис приглашают любезную матушку на чаепитие на террасу.
– Передай, пожалуйста, что я уже иду, – рассмеялась я.
– Сообщение принято и передано в теневую доставку, – с невероятным достоинством ответил теневик. – Эх, я ведь не все стандарты знаю, а спросить и не у кого.
– Стандарты?
– Маги не всегда нас боялись, – скорбно отозвался Милки. – Когда-то была целая служба, мы доставляли сообщения, умели даже передавать голоса. Вы в меня говорите, а связанная со мной тень вашим голосом с другим человеком. И наоборот.
– И ты так можешь?
– Нет, – из шкафа раздался душераздирающий вздох, – говорю же, стандарты утеряны. А с ними и знания. Это все из-за теневых охотников, будь они прокляты. Хотя что это я? Они и так прокляты.
– А…
– Принято входящее сообщение: Альбирея и Морис ожидают матушку с покорностью и смирением. А охотники натащили в ваш мир неразумных теней.
– Чем же страшны неразумные тени?
– Они не отличают хорошее от плохого и пожирают все, что кажется вкусным. Людей, например. Магия-то в вас диво как хороша.
Облизнув губы, я хрипло спросила:
– Ты считаешь меня вкусной?
– Нет, леди хозяйка, я считаю вашу магию вкусной. – Милки вновь просунулся сквозь шкаф. – Я – разумный и отделяю правильное от неправильного, хорошее от плохого и магию от человека. Вы, если вдруг – я, сами понимаете, не настаиваю, но! Если вдруг вы захотите меня угостить капелькой, капелюшечкой своего дара, вы спросите у магистра, как это правильно сделать. Я, к сожалению, разумный, но не образованный. Знаю, что просто так нельзя, надо как-то так дать, чтобы я смог взять и не навредить.
– А сам ты напасть не можешь?
Я понимала, что Кайрнех не привел бы в мир опасного теневика. И я помнила, что он дал все необходимые клятвы, но…
– Могу, как не мочь, – честно отозвался Милки, – только не в этом мире. В этом мире я могу напасть на человека, только защищая вас или детей. Мне дали проекцию их магии, так что Альбирею, Мориса и Лиама я от всех отличу.
– И Кайра, да? Его ты тоже будешь защищать?
– Нет, леди хозяйка, никто из теней не может вмешиваться в дела магистра без его четко выраженного согласия, – вздохнул Милки. – Принято новое входящее сообщение: а заклинание для подогрева продуктов читается с «и» на конце или с «ай»?
– С «эй», – ошеломленно отозвалась я и тут же, подхватив юбки, вприпрыжку бросилась на террасу.
Но, увы, опоздала: на чайном столике весело плясал огонь, а напуганные лисята пытались потушить его салфетками. Чем, разумеется, только раздували пламя.
– Саэ-саэ, – выдохнула я, и пламя погасло.
Лисята уставились на меня.
– Ты же такие простые заклинания вслух не проговариваешь! Что-то случилось?!
– Ты опустошила резерв? – Аль округлила глаза.
Я только головой покачала.
– Нет, это чтобы вы запомнили и не махали салфетками. Саэ-саэ прекрасно подходит для тушения маленьких костров и случайных возгораний.
– А для большого пожара? – заинтересовался Морис.
– Долго, сложно и можно не успеть потушить, – я чуть нахмурилась, – а вам зачем? Вы собираетесь что-то поджигать?
Лисята переглянулись, и Аль тихо ответила:
– Там, где нас держали, ну ты понимаешь, да? Там случился пожар, и к нам в комнату никто не пришел.
– Мы смогли потушить огонь своими куртками, – Морис сгорбился, – но страх остался.
Обняв лисят и прижав их к себе крепко-накрепко, я прошептала:
– Значит, начнем учить большое и сложное заклятье. Оно трехступенчатое, не детское. И вы дадите мне слово, что не будете его применять без серьезной причины. Саэ-саэ достаточно хорошо для костра, случайно загоревшейся травы или же для неудачно подогретых булочек. Хорошо?
– Да! Мы даже поклясться можем!
– Клятвы мне не нужны, – я мягко покачала головой, – по крайней мере, от вас.
От подкопченного столика неприятно пахло горелым, и я, скривившись, попросила дух дома позвать сюда Тави.
«Нам нужен свежий чай, булочки со сливками, скатерть…» Еще раз осмотрев пострадавший столик, я переформулировала свою мысль: «Нам нужен новый столик». Домовой дух обдал меня теплым ветерком, и я ясно поняла, что все будет где-то минут через двадцать. Что ж, значит, мы можем дожечь горелыша!
– Итак, – я прищурилась, а малышарики прижали ушки, – я зажигаю, а вы тушите!