Ничего, кроме нас

— Ого, вот так поворот в карьере, — прокомментировала я.
— Я решил на какое-то время отойти от мира бизнеса, — сказал Адам, понизив голос. — А на это место меня порекомендовал мой бывший тренер из Сент-Лоренс после того, как я с ним созвонился и сказал, что подумываю о том, что пора отдать долг обществу.
Насколько адекватно тренировки с агрессивными школярами в одном из самых агрессивных командных видов спорта соответствовали возвращению долга обществу? Я решила не задавать Адаму этот вопрос. Сказала только:
— Здорово, я за тебя рада.
В шесть вечера зазвонил телефон, и оказалось, что это Питер. Он сообщил, что находится на единственной круглосуточной телефонной станции в Париже. Мне он показался немного навеселе.
— Угадай, что я сделал часов пять назад? — спросил брат, как только трансатлантический оператор соединил нас.
— Неужели напился с Симоной де Бовуар?
— Только в мечтах. Но зато я закончил свою книгу… пока только вчерне.
— О Чили?
— Да, и больше я ничего не скажу.
— А я и не спрошу. Но поздравляю, это отлично. Это вполне себе достижение.
— Не хвали, пока не прочтешь. Может еще оказаться, что это полный провал.
— Я рада, что ты тоже не позволяешь праздничной эйфории себя увлечь.
— Ты можешь меня за это упрекнуть?
— Едва ли. Я только что говорила с мамой. Она искренне не понимает, почему я не возвращаюсь домой. А Адам решил отказаться от делового мира и будет тренером по хоккею в приготовительном колледже. Уж там у него не будет возможности вляпаться в государственный переворот.
— Только насилие на льду между мальчишками… Что ж, это ему прекрасно удавалось.
— Адам играл жестко?
— В этом спорте нельзя добиться успеха, если не играть жестко. И эта жесткость остается с тобой во всех твоих будущих делах. Адам куда сложнее, чем хочет показаться.
— Ну, если говорить о тебе, Питер… ты вообще один из самых сложных людей в моей жизни. Да и сама я изъясняюсь не самым примитивным образом.
— Слушай, а прыгай-ка ты в самолет да прилетай сюда на остаток праздников? Сколько у тебя до начала занятий — недели две?
— Но приехать в Париж — значит, бодриться и делать вид, что все в ажуре. А это сейчас за пределами моих возможностей. Плюс я готовлюсь к следующему семестру. У меня цель — к концу лета окончить колледж. А у тебя? Теперь, когда ты закончил великие мемуары «Американец в Чили»?
— Меня познакомили с литературным агентом из Нью-Йорка. После того как я доработаю рукопись и перепечатаю всю эту чертову штуку на машинке, она в конверте отправится на Манхэттен. Есть надежда, что агент сможет продать ее издателю. Но, как здесь говорят, on verra [100]. Посмотрим. А пока, чтобы пополнять свой скудный фонд, даю частные уроки английского. И как только отправлю книгу в Нью-Йорк, сразу же куплю себе билет в Индию в один конец.
— В поисках духовного просветления?
— Просто хочу оттянуть момент, когда придется всерьез задуматься о том, чем реально зарабатывать на жизнь, и о том, чем я хочу заниматься дальше.
— Но если книга будет опубликована…
— То это, конечно, может все изменить. Но пока это под большим вопросом.
— Рождество в Париже. Счастливчик! Ты один или с кем-то?
— Эпизодически. Ничего серьезного у меня сейчас и быть не может. А ты? Очень скверно было сегодня?
— Паршиво. Но я держусь. Приятно слышать твой голос, Большой Брат.
Еще несколько часов — и Рождество закончилось. Я съела довольно большой лотарингский пирог, салат и выпила два бокала вина. Потом, как требовалось, выждала три часа между вином и моментом, когда смогу принять снотворное. И легла. Я натянула одеяло на голову. Произнесла небольшую благодарственную молитву за то, что пережила этот самый душераздирающе эмоциональный из всех праздников, попрощалась с годом, который очень хотела забыть, и обошлась без вымученного веселья и натужного оптимизма новогодней вечеринки.
В последующие месяцы я по-прежнему держалась особняком, но активно занималась. Пять учебных курсов означали, что я работала без остановки. Но непрерывная работа — вкупе с бегом трусцой, ездой на велосипеде и сеансами рефлексотерапии у Рейчел — неплохо помогала справляться с последствиями травмы и постепенно приходить в себя.
Зимой я раз в неделю получала от Питера открытки. Первая — из Парижа — сообщала, что он собирается сесть на самолет и улететь в Бомбей. После этого почти каждую неделю приходили глянцевые прямоугольники с каким-нибудь экзотическим обратным адресом: Бомбей, Бангалор, Дели, Ришикеш, Шимла, Коломбо. А во время последнего большого снегопада в том сезоне — в День дураков — я обнаружила открытку с видом Аннапурны, штемпелем Катманду и кратким сообщением:
 
Забраться на эту непреодолимую гору мне не под силу. Зато мне удалось все-таки найти агента, и мою книгу купили «Литтл, Браун» [101]! Надеюсь, ты в относительном порядке. Вернусь в середине июня.
 
С любовью, Питер
 
Боже, это были отличные новости. В тот же вечер я позвонила Адаму. Я колебалась, не зная, как рассказать ему об успехе Питера, но, с другой стороны, понимала, как неприятно ему было бы узнать об этом из третьих рук. Триумф нашего брата его, судя по всему, не очень обрадовал.
— Ты знаешь, про что там речь?
— Он мне не рассказывал содержания.
— Но ведь речь там о Чили, да?
— Ну да.
После долгого молчания Адам снова заговорил:
— Не говори папе.
— Можешь мне поверить, не скажу.
Тем более что мы с ним общались раз в месяц, не чаще, а с мамой я решила больше не разговаривать, а вместо звонков каждые десять дней посылала ей письма с незамысловатой информацией о моих делах, учебе, чтении и физических упражнениях. Она, в свою очередь, присылала мне такие же банально-нейтральные ответы, где рассказывала о своей волонтерской работе, обсуждала политические новости и писала, как радуется моим письмам. Мы поддерживали связь, но на безопасном расстоянии, и обеих это вполне устраивало.
Наступила весна. К середине апреля последний снег стаял, и земля впитала влагу. В середине мая я закончила свои выпускные письменные работы и сдала последние экзамены. В начале июня мне позвонил папа, которому, поскольку именно он оплачивал мое обучение, тоже прислали мои оценки. Я сдала все на отлично и готовилась к тому, чтобы летом окончательно завершить учебу и получить диплом.