Здравствуй, Мир!

Короткая стычка. Яростная, молчаливая, скоротечная. Неправильная.
Авантюристы так не воюют со скелетами. Они спускаются в шахту командами, впереди которых идут щитоносцы с большими ростовыми щитами, зачарованными на защиту от магического огня. Чуть позади идут копьеносцы или воины с топорами на длинных рукоятках (не путать с алебардами, с теми тут, в тоннелях, не развернёшься), либо булавами, которыми так сподручно крошить голые кости. Последним идёт командир, который руководит действиями остальных, видя всю картину боя. Если есть маг или «хиллер», то он стоит рядом с командиром и работает так же по его команде.
«Медные» партии ходят на второй-третий этаж, рубятся со скелетами. Валят пять-шесть костяков и отступают. «Бронзовые» ходят где-то до пятого этажа включительно. Задерживаются дольше, охотятся уже на упырей. Только «Железные» спускаются ниже. Но на то они и «Железные».
Но чтобы вот так: на самом входе напороться на такую мощную и многочисленную группу скелетов, да ещё и с упырём, сидящим в засаде… это не вкладывается ни в какие разумные рамки.
То, что я выжил, да ещё и вышел из стычки с такой прибылью — иначе как чудом не назовёшь. Везеньем…
И как-то повторять опыт не тянет.
На что я вообще рассчитывал? Ну, я хотел спуститься на второй этаж, наткнуться на какого-нибудь одинокого костяка E-ранга. Максимум — двоих. Оттянуть их поближе к выходу и… Тфу! Да — я надеялся на свой десятый уровень и был окрылён прошлым успехом. Стоит называть вещи своими именами.
В результате, влетел в засаду. Не знаю, что их там всех собрало возле межэтажного перехода: команда «Медных» неудачников, что сгинула в тоннелях, а убегая нацепляла такой вот «хвост» или что-то ещё… Хм, версия, кстати, кажется достаточно правдоподобной. Если так подумать, то в команде Лалика было восемь человек. Наверх выбрался он один. За ним был хвост из трёх костяков и гуля… остальные могли остаться внизу, ловя и доедая остальных членов команды. Наверх не полезли лишь потому, что к тому времени, как расправились со всеми живыми внизу, мы с Лаликом уже успели сорвать когти из шахты и наши «живые сигнатуры» больше не привлекали «хвост».
И вот прошёл день — ничтожный срок для дьявольски терпеливых немёртвых. И я, самоуверенный дурак, сунулся прямо к ним, вниз. Невероятно повезло выбить упыря первым дурацким броском лома. Если бы не это, то подняться наверх мне бы уже не дали. Задрали бы прямо там, у лестницы.
«Сходил, называется, за хлебушком»…
Как-то не тянет меня повторять такой опыт. Уж лучше я, по-прежнему, по-старинке, камешек к камешку, мешок к мешку, медяшка к медяшке… А адреналин я лучше другим оставлю. Пусть они «лёгкие денежки» срубают. А я уж, как-нибудь, погорбачусь лучше, камешки поковыряю. Может, Кирилл ещё обо мне вспомнит, какую «подработку» подкинет… Не! Не по мне такая «охота»…
***
 
Глава 25
***
Захватив с собой один из подготовленных мешков с рудой, я двинулся в город, когда «отдышался» настолько, что коленки перестали дрожать и подгибаться. Адреналиновый отходняк — штука неприятная, но не очень долгая. Производительность организма после него падает, но не критично. Эмоциональный отходняк намного хуже и неприятнее. И длится дольше.
Когда сильно перенервничаешь, после можно и вовсе слечь с какой-нибудь болезнью. В том числе, возможно, тяжёлой. Повезёт, если это будет банальный грипп…
Однако, если с адреналиновым отходняком ты не сделаешь ничего: это процесс физиологический, он происходит независимо от твоего желания. Ведь, если адреналин в кровь был вброшен, то он должен затем быть «утилизирован», переработан, выведен из кровотока. Это ведь логично. Так устроен наш организм. Но с эмоциональным отходняком не так. С ним можно бороться.
Для этого нужен большой жизненный опыт, кое-какие знания и сносный самоконтроль. Почему так много требований? Потому, что бороться с эмоциональным «перегоранием» и опустошением, ведущим к болезни, бесполезно. Нужно успеть поймать сам эмоциональный взрыв, после которого приходит «отходняк». Тут фишка в чём: эмоциональный взрыв по времени не совпадает со взрывом адреналиновым. Он приходит позже. Ведь, когда в крови бушует адреналин, не до эмоций. Там работать надо. Для того он и вбрасывается. Эмоции накрывают позже. Тогда, когда работа уже позади.
У меня опыт был. Так же, как и кое-какие знания. И болеть я совершенно не хотел.
В тот момент, когда, сидя возле входа в шахту, я понял, что рефлексия выходит из-под контроля, а эмоциональная буря закручивается всё сильнее, настолько, что это становится опасно, пришлось принять быстрое и, возможно, не обдуманное решение. Но, в тот момент, ничего другого, чтобы достаточно резко переключить своё сознание, придумать я не смог. В такие моменты, вообще, голова не слишком хорошо работает. Чудо, что вообще получилось мысль о «купировании» такого состояния выловить.
В общем, чувствуя, что мысли и эмоции закручиваются опасным водоворотом, захлёстывая всё сильнее и сильнее, настолько, что горло перехватывает, а ноги не только никак не крепнут, а наоборот, снова начинают дрожать сильнее, к горлу подкатывает противный удушливый ком, а движения обретают рваность и дёрганность, я схватил свой лом и одно из «ядер» D-ранга.
Схватил, ядро вложил в специальную выемку и, не давая себе времени передумать, сосредоточился. Ну, насколько был способен на это в том взвинченном эмоциональном состоянии.
«Направить энергию» в «ядро» оказалось удивительно просто. Куда проще, чем выходило это раньше, с наконечниками стрел, на которых я тренировался. «Ядро» быстро начало разогреваться. Сильней и сильней, пока жар не стал нестерпимым. Вместе с жаром пришла и боль. Боль нарастала, заполняя собой все мысли и ощущения, вытесняя, сшибая опасный водоворот эмоций, который должен был вот-вот захлестнуть меня с головой.
Наверное, в реальности, жар был опасно сильным всего десяток или два секунд. Субъективно же для меня, он длился и длился. Хотелось орать, отбросить и лом, и «ядро» от себя. Перестать терпеть эту боль, перестать себя травмировать. Но я продолжал держать, собрав в кулак всю свою волю, твердя про себя, как мантру: «Спокойнее! Очистить разум! Терпеть… Спокойнее! Очистить разум! Терпеть…», по кругу, раз за разом, постепенно впадая в околотрансовое состояние.
Затем и температура стала уменьшаться. Да и боль перестала быть такой острой. Я отнял руку от металла и посмотрел сначала на лом — выемка исчезла, поверхность была ровной и монолитной. Потом на руку: на всю ладонь красовался отвратительный ожог, покрасневший, пузырящийся и местами даже обугленный.
Целой, не пострадавшей правой рукой я поспешно полез в сумку и достал из неё «малое зелье здоровья», выдернул зубами пробку и заглотил всё его содержимое.
Сразу стало легче. Боль стихла. А страшный ожог начал рассасываться прямо на глазах. Зрелище было невероятным и завораживающим. Я пялился на это, не в силах отвести взгляда. Все десять минут, пока зелье действовало, я, как загипнотизированный, таращился на свою ладонь, глядя на то, как она снова становится здоровой и чистой.