Сгорая дотла
Алекс напомнила мне какую-то ирландскую богиню войны – рыжеволосую и свирепую. Наверное, она потрясающе смотрится в зале суда. Уверен, она бы стерла в порошок того никчемного адвоката-стервятника, которого Джорджия наняла против меня. Но много ума не надо, чтобы понять, что адвокат такого калибра, как Алекс, был мне не по карману – как в принципе и любой другой, даже никчемные адвокаты-стервятники. Поэтому когда Алекс спросила меня, нужен ли мне адвокат, я даже не стал заморачиваться по этому поводу.
И какой бы сильной она ни казалась, я чувствовал странное, почти первобытное желание защитить ее. Скорее всего, это ничего не значило. Эта ситуация – полное дерьмо, у меня уже начиналась аллергия на этого парня, Фрэнки. Меня раздражало то, как он смотрел на меня, но ничего поделать с этим я не мог. А то, как он посмотрел на Алекс, вызвало у меня желание пробить кулаком его маску. Мне придется позаботиться о ней. О них всех.
– Мне нужно помочиться, – сказал Рой.
– Хорошие манеры, – фыркнула Кэрол.
– Мне тоже, – прошептала Таня. – Имею в виду, воспользоваться уборной.
Я был в одной лодке с ними. Мы уже несколько часов заперты в конференц-зале без малейшего представления о том, что происходит между полицейскими и грабителями. Я оглядел комнату:
– Кто-нибудь еще?
Они согласно забормотали и закивали.
Поднимаясь на ноги, я почувствовал мягкое и крепкое прикосновение руки Алекс.
– Эй, – сказала она. – Будь осторожен.
Теперь выражение ее лица было нежным, без доли жесткости, которая присутствовала, когда мы говорили о ее работе. Я ободряюще улыбнулся ей.
Я поднялся на ноги и медленно подошел к окну в стене. Я держался в стороне, давая Фрэнки возможность увидеть меня боковым зрением, но дерганый ублюдок не обернулся. Я легонько постучал по стеклу, а затем вздрогнул, как и все в кабинете, когда Фрэнки обернулся, его лицо исказилось от испуга и ярости. Он сдвинул маску на свои сальные волосы, открывая изможденное, покрытое шрамами лицо. Наверное, из-за наркотиков.
«Потрясающе. Наркоман с винтовкой AR-15».
Я отшатнулся, когда Фрэнки с грохотом распахнул дверь. Раздались крики, когда он направил на меня дуло своего оружия.
Внутри все сжалось, а яйца почти заползли в кишки. Легким касанием руки из такого оружия можно выпустить дюжину пуль, а Фрэнки был чертовски нервным.
«Это конец. Сейчас я умру. Кэлли, я люблю тебя…»
– Какого хрена ты делаешь? – взвизгнул Фрэнки. – На землю, придурок! Сейчас же!
На ватных ногах я вернулся на свое место у стены рядом с Алекс. Мое дыхание сбилось, но страх быстро уступил место гневу.
– Расслабься, мужик, – сказал я. – Я не собирался нападать на тебя. Нам нужно в туалет.
Фрэнки замер на несколько мгновений, а затем разразился непристойным смехом.
– Хотите пойти пописать? – хихикнул он, вытирая нос. – Хорошо. Подождите.
Он исчез на мгновение, и все облегченно вздохнули.
– Спасибо, – сказала мне Таня. Сильвия, сидевшая рядом с ней, кивнула.
Через минуту Фрэнки появился в дверях.
– Так уж и быть, поросята. Полевой выход. По одному, – он приказал Рою встать. – Медленно, толстяк, иначе я забрызгаю стену твоими кишками.
Мы по очереди выходили из кабинета. Нас сопровождал Оборотень, а Фрэнки остался на страже. Когда настала очередь Алекс, я почувствовал, как напрягся каждый мускул моего тела, когда она медленно поднялась на ноги.
– Пошевеливайся, Рыжая, – увещевал Фрэнки. – У нас не так много времени.
Алекс расправила плечи и уже хотела проскользнуть в дверной проем, но Фрэнки преградил ей путь. Он откровенно уставился на нее, а она отвернулась, как будто от него пахло кислятиной. Я крепко сжал руки в кулаки.
– А ты хорошенькая, – усмехнулся Фрэнки. – Хочешь справить нужду, ангелочек? Нужна какая-нибудь помощь?
Алекс ничего не ответила и не выказала раздражения. Она проскользнула мимо него в коридор.
«Молодец, Алекс».
Я облегченно вздохнул, когда Оборотень, который все еще был в маске, увел ее прочь, подальше от Фрэнки.
– Зови, если передумаешь, – крикнул Фрэнки вслед, хихикая, как идиот. Его взгляд, действующий на нервы, словно назойливая муха, остановился на мне, и на его лице появилась уродливая ухмылка. – Вижу, ты наблюдаешь за нами, красавчик, – он склонил голову набок с издевательским любопытством. – Тебе не нравится, как я разговариваю с Рыжей? Тебе это совсем не нравится, не так ли?
«Вот мерзость».
Я отвел глаза, поклявшись смотреть куда угодно, только не на Алекс, когда она вернется.
Слишком поздно. Когда она вернулась, Фрэнки начал танцевать взад и вперед, как нетерпеливая дворняжка.
– Тебе лучше, Рыжая?
Алекс хотела пройти мимо него. Но Фрэнки снова преградил ей путь, подходя ближе, пока она не уперлась спиной в дверной косяк, прижавшись к нему всем телом. Он наклонился, обнюхал ее шею и шумно вдохнул.
– Ммм, приятно пахнешь. Как деньги.
Его взгляд скользнул по мне, затем снова по ней. По мне и по ней, наблюдая за моей реакцией. Мои руки сжались в кулаки.
– Эй, чувак, – сказал я как можно более спокойно. – Оставь ее в покое.
– Но я ей нравлюсь, не так ли, Рыжая? – Фрэнки провел пальцами вверх по телу Алекс к ее груди. – Думаю, что я ей очень нравлюсь…
От ярости мои глаза налились кровью. Я вскочил на ноги, готовый разорвать глотку ублюдку, но Фрэнки быстро отступил и направил свое оружие на меня.
– Я знал, что ты не сможешь сидеть спокойно. Ха! Так и думал, что ты хулиган. Большой сильный парень… разорвет меня пополам собственными руками, не так ли? – он рассмеялся и поднял свой AR-15. – Ты ни хрена в этом не понимаешь.
– Спокойно, чувак, – сказал я, поднимая руки и отчаянно пытаясь последовать своему собственному совету. – Просто оставь ее в покое.
– Пошел ты! – сплюнул Фрэнки.
Думаю, он целился мне в лицо, но он стоял слишком далеко, и желтоватый сгусток приземлился у моих ног.
– Хватит, Фрэнки, – сказал Оборотень из коридора. – Давай закончим с этим. Кто следую-щий?
Фрэнки заколебался, и я увидел, как в его глазах пляшут тысячи чертиков. В конце концов, он рявкнул на Алекс, приказывая ей сесть, что она и сделала, избегая встречи взглядом со мной, когда проходила мимо. Я хотел сказать ей, что все в порядке, как-то утешить ее, но Фрэнки пробормотал мне, чтобы я занял свою очередь в уборную.
– Ты мне не нравишься, – сказал он, когда я направился к двери. – Совсем не нравишься.
– Взаимно, – мне потребовалось много усилий, чтобы не оттолкнуть этого ублюдка от своего лица.