Почти любовь
– Пять минут назад ты сказала, что боишься совершить ошибку и причинить боль тем, кого любишь. Я помогу тебе найти верный путь, и никто не пострадает.
– Ты спятил, если всерьез в это веришь, – выставляя вперед руки, Олеся не позволяет мне подойди вплотную.
– Если проблема в Майе…
– Да мне плевать на нее! – выпаливает Веснушка с таким искренним пренебрежением, что я ей охотно верю.
– Тогда в чем дело? – так же искренне недоумеваю я.
– В тебе, Саш, – устало выдыхает Леся.
– Поясни, – выгнув бровь, я требую конкретики. Веснушка огибает меня справа и снова подходит к окну. Опирается обеим ладонями на подоконник и обреченно вздыхает.
– Я не могу так с тобой поступить, – на полном серьезе говорит она полную дичь.
– Еще скажи, что я заслуживаю лучшего, – бесстрастно подсказываю варианты, которые ошалело пляшут в ее голове. – Не забудь приплести детей, которых у нас не будет, вероятности регресса и сотню других причин. Ты забыла, кем я работаю, Лесь?
– А если я уйду через год?
– Этого не случится, – твердо заявляю я. – В твоем случае – пять лет – минимальный прогноз.
– Зачем тебе это? – обернувшись, она бросает на меня умоляющий взгляд.
– Разве как минимум пять счастливых лет – недостаточный аргумент? – упрямо гну свою линию, не собираясь отступать ни на шаг. Она с досадой трет ладонями лицо, бормоча под нос что-то нечленораздельное. – Вообще-то, я рассчитываю состариться вместе, Лесь. Это моя первостепенная и жутко эгоистичная цель, – приблизившись, обнимаю ее со спины, положив подбородок на хрупкое плечо. – Не сопротивляйся, позволь мне решить за тебя.
– Сначала разведись, Кравцов, – глухо отзывается Олеся. – Слишком ты разогнался, а у самого штамп в паспорте и жена дома ждет.
– Разведусь, не волнуйся, – с бешено бьющимся сердцем улыбаюсь я. – У меня есть знакомый адвокат. Толковый парень. Все сделает быстро. Глазом не успеешь моргнуть.
– Я и не волнуюсь. Просто не понимаю, как тебя вообще угораздило жениться на женщине, которую ты не стеснялся бл*дью называть, – отпихнув меня локтями, она разворачивается, поднимая на меня совершенно спокойный взгляд. – Некрасиво получается, Саш.
– А с моим другом встречаться красиво было? – парирую я, ощущая растущее внутри раздражение. В отличие от Веснушки, мне сложно изображать равнодушие там, где его и в помине нет.
– Ты первый мне изменил, – без тени смущения припоминает Леся забытый эпизод, повлекший за собой кучу последствий. – А потом уехал со спокойной душой в Питер карьеру строить.
– Спокойной? – офигев от несправедливости, уточняю я. – Ты меня послала. Что мне оставалось делать? Ночевать на коврике на твоем пороге?
– Я бы на это посмотрела, – усмехнувшись, отвечает Леся.
– Поглумилась, хочешь сказать.
– Почему бы нет? Моральная компенсация мне тогда бы не помешала, – она невозмутимо пожимает плечами. – Но увы, на широкие мужские жесты ты оказался не способен.
– Ты – серьёзно? – нахмурившись, недоверчиво смотрю на охреневшую в корень Веснушку. Язва. Умеет же испортить настроение. – А Вадик, значит, способен?
– Он очень красиво за мной ухаживал, устоять было сложно, – продолжает издеваться Олеся. – Или, по-твоему, я три года в монахинях должна была сидеть?
– Ты ничего мне не должна, Лесь, – взъерошив волосы, начинаю нервно расхаживать по палате.
Так, главное, держать себя в руках. Не беситься, не срываться, иначе она с легкостью возьмет обещание назад. С нее станется, воспользуется поводом и после выписки с чистой совестью сбежит в Москву.
К Вадику, бл*ь. Почему именно к Вадику? Других что ли мужиков в столице не нашлось? Или она это специально сделала? Назло?
Нет, не похоже на Веснушку. Скорее всего, он ей действительно нравился. Оба с конкретным таким прибабахом, на том и сошлись. Вот хоть убей, не могу представить их вместе. Да и не хочу.
Когда Макс мне сболтнул, что Леся со Смоленским замутила, я сначала даже рассмеялся, а потом созвонился с Вадимом, узнал всё из первых уст, и стало совсем не смешно. Сразу припомнились моменты, как во время дружеских посиделок они на пару шушукались в уголке, держась особняком от остальных. Не раз и не два. Так происходило постоянно. Я не заострял на этом внимания, потому что мне и в голову не приходило, что Олеся может запасть на нашего праведного ботаника. Я в упор не видел в нем конкурента, хотя его теплые чувства к Олесе секретом для меня не были.
Сказочный долбоеб, иначе не скажешь. Может, у них уже тогда началось? Врать она всегда умела виртуозно. Один женишок-француз чего стоил. Утверждать она могла что угодно, но, если задуматься, какой бы мужик просто так согласился участвовать в глупой бабской подставе? Нет, я вовсе не считал Олесю легкодоступной, но ее независимость во многих аспектах, нестандартность поступков наводили на определенные выводы.
Черт, от этих мыслей можно было сойти с ума, я и сходил, еще и Майка со своей беременностью… Прицепилась, как банный лист к одному месту.
Ей больше всех доставалось от перепадов моего настроения. Она упорно терпела, душила своей заботой, боготворила, баловала, прощала и ублажала. В какой-то момент я просто переключился, решив не тратить нервные клетки на ту, что явно не страдала. Сначала получалось со скрипом, через силу, от дурацких мыслей спасала полная концентрация на работе.
После случившегося выкидыша я Майку банально пожалел. Почему не развелся, когда она восстановилась и пришла в себя? Вопрос сложный, неоднозначный, но, если быть предельно откровенным, мне было с ней комфортно, удобно и приятно, как в сексуальном плане, так и в бытовом. С ролью жены она справлялась на пять баллов. При всем желании придраться было не к чему. Так зачем расставаться и менять шило на мыло?
Отношения начали трещать, когда Майя заразилась идеей снова забеременеть и не нашла понимания и поддержки с моей стороны. Причем я никогда ей не лгал и прямо говорил, что не рассматриваю наш брак, как что-то постоянное и долговременное.
– Расслабься, Саш, а то дым уже из ушей валит, – поддразнивает Леся, вытаскивая меня из невеселых размышлений.
– Я спокоен, – напускаю на себя непрошибаемый суровый вид.
– Ага, я вижу, – замечает глазастая Веснушка, удовлетворено наблюдая за моими метаниями. Кайфует маленькая стерва. Аж светится, и бледность вся схлынула. Ладно, если на пользу, то пусть развлекается. От меня не убудет. Подумаешь, седеть начну. То ли будет, когда мы снова окажемся на одной территории. Главное, от инфаркта раньше времени не слечь. – Ты чего смеешься? – заметив мою улыбку, подозрительно интересуется Леся.
– Не смеюсь, а радуюсь. Счастью своему не верю.
– А я тебе никакого счастья не обещала. Геморрой – всегда пожалуйста. Все остальное надо еще заслужить, – хохмит моя чудачка. Остановившись напротив Олеси, беру ее лицо в ладони.
– Больше никаких выкрутасов, – говорю серьезным тоном. – Мы все решили, Лесь. А то я тебя знаю. Если завтра приду в палату, а тут снова очередной жених околачивается, в окно выкину.
– Меня? – шутливо округляет глаза Олеся.
– Тебя просто выпорю, – грозно обещаю я. – А потом в бокс на карантин посажу до самой выписки.
– Страшно-то как, – подразнивает Леся. Обхватив мои запястья, мягко убирает от своего лица. – Пока свидетельства о разводе нет, трогать запрещено, – заявляет на полном серьезе.
– А я, как лечащий врач. Имею право!
– Тогда перчатки надень, – не сдается Веснушка. Упрямая, как черт.
– Я завтра с Майей поговорю.
– Почему завтра? – хлопнув пушистыми ресницами, она недовольно хмурится.
– Потому что завтра, – решительно отвечаю я, заключая Олесю в объятия и крепко прижимая к себе. – Сегодня у меня ночная смена, а не то, что ты подумала, – добавляю, целуя в макушку. Она замолкает, шумно вдохнув. Правда, хватает ее ненадолго. Как обычно.
– Ты так перчатки и не надел, – ворчит Веснушка, просовывая свои руки под моими, и обнимает в ответ. – Твои тараканы все еще у меня. – сообщает доверительным шепотом, я срываюсь на гомерический хохот.