Amore mio, Юля Котова

— Мои друзья очень хотят попасть в те катакомбы, а так как в таком состоянии гид из тебя сомнительный, нам нужен кто-то другой.
— Джули? Что ты задумала?! — глаза Вероники расширились от любопытства и волнения.
— Я? Я всего лишь хочу показать своему парню древний лабиринт, — кивнула в сторону Бредина. — Он у меня историк, знаешь ли. А ты сама думай, что делать с Ланкастером.
— И откуда ты взялась такая?
— Из Челябинска, — невозмутимо ответила я.
— Уже хочу там побывать.
— Заметано. Жду тебя в гости и бабулю свою прихвати. У меня дед тоже вдовец. — Покончив с вином, я потянулась к смартфону.
Так, благодаря мне, якинику и итальянскому вину, наша компания оказалась у Баньи ди Марио. Все вокруг было прежним, тот же сумрак, вечерняя прохлада и тишина, тот же уютный квартал и теплый свет невысоких домов. Вот только на этот раз мне очень мешали проникнуться атмосферой таинственного и неизведанного. Да я сама себе мешала. Прекрасная половина нашего отряда диггеров была заметно пьянее сильной. Нет, не так. Мы с девчонками были совершенно невменяемые, и то и дело хохотали и ловили на себе насмешливые взгляды парней. Рина смеялась легко и задорно, Вероника — нервно и отчаянно, а я — просто ржала, как конь. И самое главное, никто уже не помнил, с чего все началось. Кажется, с таксиста, которым оказался молдаванин лет сорока. Услышав в салоне японскую, русскую, английскую и итальянскую речь, в какой-то момент он поинтересовался, нет ли среди нас молдаван. Пришлось разочаровать его. Затем Вероника поведала ему о своих украинских корнях, а я напомнила, что Украина граничит с Молдавией. Водитель воодушевленно закивал, а потом стал счастливым обладателем визитки клуба Виктории, где она предложила ему провести вечер в один из выходных. Я не была уверена, что он являлся ярым фанатом БДСМ. Но это уже были его проблемы.
Так мы и предстали перед Ланкастером, который ждал нас в уже знакомом мне переулке. Парни обменялись рукопожатиями, а потом быстро разобрали нас.
Поднимаясь по ступеням к постройке, где находился вход в подземную Болонью, я висла на Бредине, обнимая его. Вероника шла рядом с Ланкастером впереди, а потенциальные молодожены — позади.
— Юля, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — усмехнулся Бредин, поддерживая меня. — Потому что я понятия не имею, какого хрена мы делаем тут в темноте.
Я ухватила его под локоть.
— Ну, как тебе сказать… Единственное, что я знаю сейчас, так это то, что твой трезвый взгляд на вещи добавляет тебе сексуальности.
Парень засмеялся.
— Отлично. Больше вообще не стану пить, — пообещал он. — А ты такая чудная, когда напьешься. Я должен воспользоваться этим сегодня. Скажем, раз или… два.
— Будь так любезен, — я одобрила его пошлые намеки, еле дыша от подъёма по лестнице. — Правда сначала нам нужно выбраться оттуда… живыми.
Но, стоило нам только войти в узкий, тускло освещенный туннель и оказаться у первой развилки, как Бредин словно забыл о своем игривом настроении.
— Котова?! И ты здесь ходила одна? С ним?! — строго спросил он, имея в виду Ланкастера. — Ты хоть понимаешь, как рисковала?! А если бы он оказался…
Я остановилась, удивлённая перемене в его тоне.
— Если бы, если бы! Если бы не ты и твой дружок, я бы не вышла в ту ночь из дома! — прошипела я.
— Да?! Если бы не я и, как ты выразилась, мой дружок, у нас бы с тобой вообще ничего не было! Ты не думала об этом? — сердито зашептал он.
Место было не очень подходящим, как и время, но я сделала то, о чем он спросил. Подумала об этом… наблюдая, как Ланкастер показывает японцам свой трюк с бездонным колодцем, бросая туда камень.
Я прислонилась плечом к шершавой кирпичной кладке и отвернулась от Бредина, заметив восторженный взгляд Вероники и любопытный Ланкастера. Рина переговаривалась с Хигаши, который фотографировал колодец с тридцати разных ракурсов.
— По хорошему, мне бы надо сказать спасибо Филину, — съязвила, проанализировав слова Бредина.
— Ну хватит, — вздохнул парень и обнял. Заглядывая мне в лицо, он загораживал обзор. — Я как представил, что тут с тобой могли сделать… — Бредин поднял голову и обвел взглядом темные своды так называемого потолка. — Обещай, что больше не станешь так рисковать или… возьмёшь меня с собой! — его голос звучал в приказном тоне, и я просто не могла не возмутиться.
Сложив руки на груди, дернула подбородком и снова отвернулась.
— Ты ущемляешь мои права, Бредин! — Ты… шовинист!
Кажется, это так называется?
— Что? — он отпустил меня и упёрся ладонью в стену прямо перед моим носом, затем склонился ко мне и громко произнес: — Я люблю тебя и очень волнуюсь! И поэтому я шовинист?!
— Да! Шовинист и пройдоха, — я еле удержалась от улыбки, продолжая дразнить его.
— Тогда ты… ты импульсивная… инфантильная… — он качал головой, подбирая эпитеты позабористее, — заносчивая блондинка, которая все время ищет приключения на свою задницу!
Ну с этим было трудно спорить, к тому же я снова стала забывать, с чего все началось, и повисла на шее парня, обхватив руками.
Тот оглянулся и громко крикнул остальным:
— Мы догоним вас через минуту. Моей девушке нужно немного… отдышаться.
— Не задерживайтесь, — ответил ему Ланкастер.
— Не гони на меня, Бредин. Иначе… ты больше никогда ее не увидишь, — сквозь смех пригрозила парню, услышав удаляющиеся шаги и голоса.
— Эй, так нельзя! — он тоже засмеялся, водя рукой вдоль талии. — Это запрещенный прием! Я теперь не смогу без нее, никак, — его ладонь переместились на ягодицу, сжимая ее. — Не смей угрожать мне этим.
— Знатно поорали, да? — я оттянула ворот его толстовки и стала целовать его в шею.
— Пусть знают наших. Но… — он отклонил голову, давая мне больше простора, — насчёт твоей безопасности, я говорил архисерьезно.
Правая его ладонь взяла пример с левой и принялась гладить мою задницу. Я водила языком от впадины на его шее вверх и вниз. Запах старых камней и кирпичной пыли смешался с ароматом, которым пользовался Бредин, и это сочетание невероятно меня вдохновляло.
— Знаю. И постараюсь больше никуда не вляпываться… без тебя, — прошептала, когда он опустил голову.
— Какая ты у меня смирная девочка.
Он наклонился. Его дыхание, как и мое, участилось и стало неровным.
— Звучит… унизительно, но горячо, — прошептала я, приподнимая его толстовку. — У тебя просто талант вызывать во мне противоречия.
— Да? И давно я их вызываю?
Вернув ладони на талию, он сжимал меня пальцами.
— Примерно с того времени, как ради прикола подкатил ко мне на выпускном, — и, задрав толстовку как можно выше, я стала покрывать его поцелуями, водя языком вокруг сосков.