Белым по черному

— Вот ты где. — Она подняла глаза и увидела Михаила. — Что случилось? Почему ты плачешь здесь на лестнице?
Оля упрямо молчала. Говорить, что хотела увидеть его на пару часов раньше, было глупо. Теперь всё выглядело глупо, а её слёзы — в особенности. Она поднялась и смотрела Михаилу в глаза не произнося ни слова. А он продолжал:
— Я сказал, что заканчиваю в шесть и приеду к тебе. Оля, в чём дело? Зачем ты пришла? — спросил довольно жёстко. — Я работаю, понимаешь ты это? Не в игрушки играю. И меня выдёргивает Анжела, потому что у тебя очередная истерика на ровном месте. Что ты молчишь? Ты хоть слово сказать можешь в своё оправдание?!
Оля искала в его глазах хоть каплю сочувствия, жалости, понимания, но ничего кроме холода не видела. Молчание затягивалось. И ей просто захотелось уйти. Да, Миша прав. Он работает, а она… Глупости всё, конечно, и приехала сюда зря. Слёзы высохли, нет, не насовсем. Оля знала, что они появятся снова, как только она выйдет из этого здания, но он их не увидит, да и не нужно.
— Извини, я пойду, — произнесла она тихо, снова посмотрела ему в глаза и продолжила: — Правда, извини. За всё.
— И куда ты собралась? — спросил он теперь ласково. — Оль, кончай дурить. Пойдём умоемся и поднимемся ко мне в кабинет, надо ключи от машины взять.
— Куда ты едешь? — робко произнесла она.
— Мы едем. Пора расставить все точки, чтобы избежать недосказанностей. Согласна?
— Ты хочешь меня бросить?
Он посмотрел на неё, как на маленького глупого ребёнка.
— Нет, Заяц, даже не думал об этом, а вот ты меня вполне можешь, когда я открою чёрную сторону своей жизни.
— Я люблю тебя. А она… — Оля не договорила.
— Кто? Кирсанова? — Миша поморщился, как от чего-то жутко кислого. — Заяц, на юбилее фирмы я представлю хозяйку, мою невесту, то есть тебя, если ты меня не прогонишь, узнав обо мне всю правду. Пойдём, Оленька. Ну не место здесь отношения выяснять. Кстати, как зачёт?
— Сдала.
— Всегда знал, что ты у меня умница.
Он приобнял её за талию, и они вместе поднялись вверх по лестнице. В приёмной Натальи уже не было. Анжела подала Оле влажные салфетки и, глядя на Михаила, покачала головой, он в ответ лишь пожал плечами.
Оля удивилась этому молчаливому диалогу, понятному только им двоим, но ревности в душе не возникло, понятно же, что за столько лет рядом они способны замечать малейшие изменения в настроении друг друга. Хорошо, что друзья Миши стали и её друзьями. Анжела так вообще теперь родственница. И полюбилась она сразу.
Задерживаться в кабинете Миша не стал, и они буквально через несколько минут подходили к машине.
— Заяц, можем поехать в ресторан, заодно пообедаем. Как на это смотришь? — спросил он, открывая дверь автомобиля для Оли.
— Давай так, — согласилась девушка, но как только он завёл машину, спросила: — Так о чём ты хочешь рассказать?
— О своём прошлом, которое сильно тяготит меня. Я был женат. — Он помолчал какое-то время. — Оля, мы очень нехорошо с ней расстались, и я виноват в смерти моей бывшей жены.
Оля подумала, что зря завела этот разговор на ходу. Миша за рулём, и волноваться ему не стоит.
— Миш, давай прогуляемся по парку или лесу, где народа нет почти, и там поговорим.
— Не боишься?
— Нет. С тобой я ничего не боюсь.
Он улыбнулся.
— А меня? — спросил почти шёпотом.
И Оля осознала, что она ничего не хочет знать о прошлом Михаила.
— Тебя тем более. Миша, если не хочешь, можешь мне ничего и не рассказывать. Мне не важно, что произошло тогда. Я знаю, что ты не виноват ни в чём, и моё отношение к тебе не изменится.
— Значит, знать о моих грехах не хочешь?
— Нет, не хочу. Вообще не понимаю, зачем ты этот разговор затеял. Я люблю тебя и знаю, какой ты человек. Мне вполне этого достаточно.
Они пообедали в ресторане, погуляли в парке, а затем озаботились подарком к свадьбе Димы и Анжелы. Спорили, что им нужней всего, а потом Миша предложил подарить сертификат на покупку мебели. На том и порешили.
Вернулась Оля домой поздно. С платьем на свадьбу брата, новыми комплектами белья и кучей всяких разных мелочей, так необходимых женщине. На душе было светло и спокойно. Она собиралась ложиться спать, когда к ней в комнату вошёл отец.
— Твой благоверный опять учудил. Оль, он неисправим и человеческий язык не понимает.
По лицу отца было невозможно понять, сердится он или усмехается.
— И что на этот раз? — с интересом спросила Оля.
— Он заказал ресторан и оплатил его, мотивируя, что таких денег у нас нет, а ему будет приятно, потому что там охраняемая территория, хорошая кухня и можно спокойно посидеть, не думая, что ребёнок может куда-то сквозануть. А темперамент и непоседливость нашей внучки он знает. На Димины возражения он предложил в качестве альтернативы свой дом. А это нагрузка на его мать. Дима, конечно, отказался, сошлись на ресторане. Оля, он и с тобой такой же?
— Да, почти всегда. Папа, он же для нас старается! Вот мы все его начинания в штыки воспринимаем, а Миша просто хочет, чтобы нам было хорошо. Потому что он не чужой нам, он муж мне будущий и тебя с мамой, и Димку родными считает, а мы его как будто отталкиваем.
Отец сел на диван рядом с дочерью.
— Просто неудобно, мы себе такой роскоши позволить не можем. Но ведь и Мише деньги не с неба падают.
— Он мне сегодня про себя что-то плохое рассказать пытался. А я слушать не захотела.
— Теперь жалеешь? — серьёзно спросил отец.
— Как тебе сказать. Конечно, любопытно с одной стороны, а с другой — мне он дорог и ничто моё мнение о нём не изменит.
— Про жену бывшую говорил?
— Да, только я слушать не стала.
— Знаю я эту историю. Нет там никакого криминала. — Отец улыбнулся настороженной Оле. — хочешь, расскажу?
— А ты откуда знаешь? Вот ты партизан, папа.
— Приятель у меня есть, ещё со студенческих лет, и, как оказалось, он личный врач Михаила. Я с ним о тебе разговаривал да сказал, что с Мишей встречаешься, вот он и вспомнил… — Отец задумался, собираясь с мыслями. — Видишь ли, ребёнок, меня интересовал вопрос, что делал миллионер один в том парке. И второе — я был безумно благодарен Михаилу за то, что он не прошел мимо. Мне представился случай, и я не мог его упустить, хотел узнать побольше о человеке, который вот так неожиданно ворвался в твою жизнь. — Сергей Владимирович взял дочь за руку и стал поглаживать её пальцы. — Вот и выяснил. Слушай, — начал рассказ отец. — Давно это было, лет девять-десять назад. Он женился по большой любви. Хотя из всех достоинств, которые приписывал своей жене Миша, безусловно обладала она только одним — была красива. Миша в то время был достаточно молод и наивен, она же искала того, кого можно будет доить и ни о чем не думать.