Почувствуй это снова

– Мама переживает из–за всего на свете. Развела такую бурную деятельность! Уже высчитывает, к кому в первый класс попадет ее внук или внучка. Мне пришлось перейти на другой участок к маминой знакомой. Правда, уже сто раз пожалела, что согласилась.
Матвей ест молча, я украдкой бросаю на него взгляды, любуясь. Нравится на него смотреть.
– Почему пожалела? Не устраивает новый врач? – уточняет Римма Владиславовна. Она от новости тоже в восторг не пришла, но вежливо поздравила. И на том спасибо.
– Сложно сказать. Как профессионал она лучше, опытнее. Знает мой организм. Но я с ней говорю, словно в присутствии мамы. Полагаю, после каждого приема они будут созваниваться. То же самое раньше происходило, когда у меня были проблемы со здоровьем. Не знаю, не обо всем хочется говорить при маме.
– Может, обратно перейти? – предлагает Диана. – У меня, кстати, прекрасный доктор. Ехать далековато, но в крайнем случае можно обратиться.
– Спасибо. Не знаю, нормально ли вот так бегать туда–сюда. Да и меня не поймут. Ладно, ничего страшного, – улыбаюсь. – Сама виновата. Будет уроком.
– Юля ходила на узи сегодня, – говорит Матвей. Потом улыбается весело и чуть загадочно, отчего что на душе теплеет. – Покажи фотографии.
– Да, точно! – спохватываюсь я.
Достаю телефон из кармана, показываю экран Диане, Павлу. Там на черном фоне серая фигурка с ручками и ножками. Объект обнимашек оказался красивее, чем я могла вообразить. Красивее всех на свете!
Фотографию эту уже выучила наизусть. Так было волнительно ложиться на кушетку! Первое узи. Я молилась, чтобы всё было в порядке. Врач заверила: придраться не к чему, прекрасный малыш. Как по учебнику. Слово в слово написала Матвею в сообщении.
– О–о–о! – тянет Диана, вытирает уголки глаз. – Смотри, Паш, какая прелесть! Помнишь наше первое узи с Петей?
– Первое было недель в шесть, кажется.
– Да, точно. Я несколько месяцев не могла забеременеть, и ужасно переживала, когда получилось. Потащила Пашу к врачу. Очень мило, – Диана возвращает телефон. – Тогда, Паш, второе узи?
– Помню, конечно. Нервно было.
– Нам милая девушка делала. Очаровалась Пашей и всё–всё ему показала на экране. И ручки, и ножки. Кажется, они даже забыли о моем присутствии.
– Начинается, – Паша закатывает глаза и смеется.
Диана как кошечка в шутку царапает плечо Паши. Потом продолжает серьезнее:
– Аппарат попался хороший А вам показывали? Не всем так везет. Да и времени бывает мало, если очередь.
– Я не ездил, у меня экзамен был, – говорит Матвей ровно.
Краска ударяет в лицо. Теперь я больше всего на свете хочу, чтобы Матвею тоже всё показали на экране.
– Жаль, – вздыхает Диана. – Поддержка в этот момент не лишняя.
– Юля ходила с мамой, – добавляет Матвей.
Диана удивленно приподнимает брови и бросает на Пашу задумчивый взгляд. Потом, словно взяв себя в руки, вновь приветливо улыбается, но я понимаю, что она имеет в виду. Это всё неправильно.
Прошлый врач назначил скрининг на четвертое января. Мы должны были поехать с Матвеем. Первый экзамен у него шестого, у нас бы всё получилось. И он был бы рядом со мной. Я попросила другую дату, но нынешний доктор с мамой даже слушать не стали. Якобы лучше управиться до праздников, а то мало ли что.
Мама убедила, что немногие мужья ходят на узи. Папа не был ни на одном. И всё в порядке. Всё это глупости и лишние сантименты. Мужчин в очереди было мало.
– Ты бы хотел поехать? – спрашиваю у Матвея. – Серьезно?
– Ну... да. Почему нет? – отвечает он. – Интересно же.
Опускаю голову и смотрю в тарелку. Размышляю.
– Ничего страшного, в двадцать недель будет еще интереснее, – подбадривает Паша. – Там уже пальчики можно пересчитать. Профиль разглядеть. Вообще, здорово, что вы решили рожать. У Петра будет брат или сестра подходящего возраста. Я боялся, что как у нас с Матвеем, фигова туча лет. Это же пропасть. Ни одной общей темы.
– Вот спасибо, – бросает Матвей, рассмеявшись. – Да ты всем в своей жизни обязан мне.
– Что правда, то правда.
Остаток дня обсуждаем первые месяцы жизни. Диана рассказывает, какие вещи готова одолжить нам на пару лет. У них кроватка, качели, пеленальный столик просто в идеале. У меня загораются глаза. Это такая помощь невероятная!
– Нам как раз некуда девать. А там, может, мы с Пашей и за вторым решимся, – весело болтает она, разряжая обстановку. – Пусть Петя капельку подрастет только.
Но потом, когда мы отправляемся в детскую переодевать проснувшегося Петра, советует:
– Юль, постарайся впредь звать Матвея с собой. Это важно.
– Знаю, – соглашаюсь безропотно. – Сама понимаю. Просто так вышло. Ехала кровь сдавать, решили всё в один день сделать.
– Мы, женщины, чувствуем изменения в теле, настроении. Любим своего ребенка как бы заранее, еще до рождения. Мужчинам сложнее. Для них долгое время не меняется ничего. По сути, вся симпатия к ребенку строится исключительно из любви к женщине. Здорово, когда мужчина рядом на узи, во время родов, в первые недели после. Когда он переживает всё это тоже.
Я закрываю лицо руками. Вдох–выдох.
– Юль. Юлечка, ты что! Всё в порядке, я на будущее. Иди сюда, девонька моя, – Диана обнимает меня, поглаживает. – Я тебя расстроила? Не хотела.
– Всё в порядке, я сейчас из–за всего реву. Золушка меня просто на части рвет своей драмой.
Мы обе хихикаем.
– Знакомо, – говорит Диана. Потом добавляет серьезно: – У вас сложная ситуация. Вы расстались и узнали о беременности. Это непросто. Вы уже огромные молодцы, что ведете себя как адекватные люди. Без драм и истерик. Матвей не зовет замуж?
– Нет. Он говорит... что если надо, давай распишемся. Но сам не хочет, я чувствую это. – Тут же начинаю его оправдывать: – Но он зовет к себе переехать, если мама будет сильно доставать. Готов даже... содержать меня, пока я не смогу работать. Он хороший, вы его не ругайте. Я очень боюсь, что он бросит учебу.
Поджимаю губы. Втягиваю голову в плечи. Фух, во всем призналась.
– Матвей любит тебя.
– Я люблю его безумно. И кажется, с каждым днем всё больше. В том числе поэтому и держусь за родителей. С их помощью будет проще. Но ты же знаешь мою маму? Она или слышать ничего не хочет, или такую деятельность разводит, что хоть прячься! Как с этим врачом! Карту мою наизусть выучила. Уже про роды договаривается.
– О боже.
– С ней бывает непросто. Всё или так, как она решила, или никак совсем. Я иногда хочу всё бросить и просто уйти! Но потом понимаю, что мама права. Что я из себя представляю? Даже готовить толком не умею. Зарабатываю копейки. Ничего не могу. Становится страшно.