Почувствуй

Замечаю, что Любин Олег тоже смотрит на меня. Наши глаза на миг встречаются, в его – загорается любопытный огонек.
– И за всё это время вы ни разу не расставались? Не ругались в пух и прах? Не изменяли друг другу? – закидывает вопросами Лев.
– Ссорились, конечно. Но не расставались. И, разумеется, не изменяли.
– Вообще ни разу? – приподнимает Лев брови. – Не верю. И тебе никогда–никогда не хотелось провести время с другим?
– Можешь думать, что хочешь, но нет, – улыбаюсь. – Зачем мне другие? Я своего люблю.
– А ему? Вот ты сейчас здесь, с подругами пьешь пиво. И совершенно не знаешь, где он и чем занят. И знать этого не может.
– Для этого существует доверие, – говорю чуть резче, чем хотела бы. – Советую попробовать.
Люба опускает глаза, девочки многозначительно переглядываются.
– Ну да, мы разругались вдрызг и он щас с какой–то телкой! – сдаюсь, всплеснув руками. – Но я уверена, там ничего такого. Он просто бесится и провоцирует.
Лёва понимающе кивает, и меня это злит. Теперь я знаю, куда, вернее, в кого хочу запустить телефон или что–нибудь другое. Вместо этого пью пиво, отказываюсь от сигареты и тянусь к следующей салфетке.
– Ты думаешь, у ваших вот таких отношений есть будущее? – Лёва откидывается на спинку стула и достает сигарету. Зажимает между губ. – Вы вообще думали о будущем? Что будет через год, два, три?
– Зачем? Мне восемнадцать, ему девятнадцать. Мы просто... наслаждаемся жизнью, – пожимаю плечами.
– Почему бы не наслаждаться жизнью на полную катушку? Зачем себя ограничивать, Юль? – включается в разговор Олег. Он передвинул стул ближе. – К тридцати у большинства из вас будут семьи, ипотеки, дети. Сейчас самое время для отрыва. Приключений.
– Верность — это не про ограничения. А про чувства, безопасность и душевную близость.
– Ты не простишь измену? – спрашивает вдруг Лев. – В парах, которые сложились со школы, они не редкость.
Пульс неприятно ускоряется и противные щупальца ужаса поглаживают вдоль позвоночника. Мне снова становится холодно.
Холод — это про страх. Дикий страх потерять любимого человека.
Измена. Я не думала никогда в этом ключе. Теперь думаю. И ответ приходит сам собой:
– Не прощу. Никогда. И он это знает.
– Точно знает? Раньше ведь ты иначе думала, – тихо спрашивает Люба.
– Так–так? – переспрашивает Лев. – Подробнее с этого момента.
 
 
Глава 7
Разговор становится невыносимым. Все накинулись на меня и пытаются убедить в том, в чем я убеждаться не собираюсь. Нажимаю на кнопку вызова такси.
– Да хватит уже про мои отношения! – комично возмущаюсь, всплеснув руками. – Будто тем других нет. Ну поругались, потом помиримся. Или не помиримся. Жизнь покажет. Никакого конца света.
– Юля, как не помиритесь? Что ты такое говоришь? – пугается Люба. – Ты это брось, вы идеальная пара.
Пожимаю плечами. На самом деле злюсь на Матвея сильнее, чем демонстрирую. Стоит признать, в словах Лёвы есть зерно истины. Я раньше просто... не задумывалась ни о чем таком. Жизнь шла своим чередом. Столько всего ежедневно происходило, что было не до анализа и уже тем более не до какого–то там планирования будущего. Последним вообще занимаются пенсионеры и зануды, лично я предпочитаю жить в настоящем.
– Так что там про измены? Рассказывайте. Раз уж пошла такая пьянка, – подталкивает Лев. – Мне нужно победить в споре Сашку. Юля, помогай.
Он мне подмигивает.
– Расскажи, что такого, – просит Саша.
Я делаю еще глоток.
– Это давно было. Сейчас уже не важно. Глупости. Вы смеяться будете.
– Тем более. Хочется посмеяться.
Щеки слегка горят. Но я слишком пьяна, чтобы остановиться.
– Короче. Ладно. Мы же начали встречаться, я мелкая была совсем. Меня бабушка и мама настроили. Ну и я заявила Матвею, что до свадьбы спать с ним не буду. И вообще ни с кем. И если он хочет, может гулять. Якобы мне до его шлюх дела нет, я выше всей этой пошлости.
– А Матвей?
– Не воспринял эти слова всерьез. У него много со мной терпения было. Я такую чушь иногда несла, – качаю головой.
Девчонки смеются.
– Щедро! Идеальная женщина, – подкалывает Лёва обидной уважительностью.
– Это не щедро, это тупо! Мне было пятнадцать, я много читала дурацких книжек. Хорошо, что у Матвея хватило ума не обращать на мои ультиматумы внимания.
– Думаешь, у него с той блондинкой ничего не было? – спрашивает Люба. – Ну помнишь, с которой мы его видели?
Краска ударяет в лицо.
– Уверена, что нет.
– Ну вот, а говорила, что не можешь простить измену. Сама же на нее добро дала, – продолжает задирать Лёва. – Можно сказать, подтолкнула!
– Со мной было сложно, но в конце–концов награда того стоила, – говорю четко и резко отворачиваюсь.
Натыкаюсь на Олега, наши с ним глаза снова встречаются. В его по–прежнему горит интерес, который заставляет смутиться и перевести взгляд на что–то более безопасное. Я корю себя за жалкие эмоции, нужно было просто улыбнуться.
Делаю еще глоток пива. Мои метания из–за Матвея и его ревности, которую постоянно боюсь ненароком спровоцировать. Дошло до того, что мне некомфортно смотреть людям в глаза! Дом в угол меня загнал! При этом сам не стесняется ни капли!
– Я бы хотел познакомиться с Матвеем, интересно на него посмотреть, – вдруг доносится задумчивый голос Олега. Мужчина обращается не то ко мне, не то к Любе.
Та пожимает плечами, давая понять, не против. Я хмурюсь.
– Как–нибудь может быть, – отвечаю уклончиво, прекрасно зная, что Дом в жизни не потащится на двойное свидание, особенно с Любой и ее Олегом. – О, мое такси прибыло. Пора бежать, была рада видеть.
– Уже? Я только что пиццу заказал и закуски. Оставайся, Юль, еще посидим, – не желает отпускать Олег.
Видимо, его зацепил нас со Львом спор о ревности и верности. Но у меня нет ни малейшего желания никому ничего доказывать.
– Я на диете. Сегодня употребляю в пищу только мозги своего парня, – дьявольски улыбаюсь и щелкаю зубами. Добавляю: – Десертной ложечкой.
Встаю из–за стола, обнимаю девчонок и спешу к подъехавшей машине. Забираюсь на заднее сиденье, пристегиваюсь, а потом снова достаю телефон.
Вот нет бы удалить это дурацкое фото, зайти в соцсеть и отвлечься! Я пялюсь и пялюсь. Подмечая новые детали, вбивая гвоздь за гвоздем в свое колотящееся сердце.
Смотрю на эту девицу, которую он захотел, а она, зараза, расплывается. Слезы дорожки на щеках чертят, я руками их размазываю. А ведь обещала себе больше не плакать!