Моя по всем статьям

– Да что его там пробрало, – процедил, когда телефон завибрировал в третий раз.
Но сообщение было не от Михи. Кристина. Я поспешно открыл его. Не сообщение – аудио. Аудио, продолжительностью в несколько минут. Крис, бесстрашная идиотка! Если Афанасьев поймёт, что она записала их разговор… Проклятье! А он поймёт.
– Выжимай до предела! – рявкнул Русу. – Чёрт! – на Якова, на Руса.
Он убьёт её. Этого он ей не спустит. Смелая, чтоб её! Лучше бы она оставалась домашней шавкой!
    
Глава 11 
Кристина
Дверь с размаху ударилась о стену. Алиса вздрогнула, испуганно прижалась ко мне.
– Ты ж сука! – бросился ко мне Дмитрий.
Буквально за мгновение до того, как он, вырвав телефон у меня из рук, швырнул его в стену, я успела отправить сообщение.
– Тварь! – свирепо прорычал бывший муж, толкая меня к стене. – Что ты ему отправила?! Что, я тебя спрашиваю?!
– Ничего, – прошептала чуть слышно.
Он мне не поверил. Конечно же, не поверил. Верхняя губа его дрогнула, как у бешеного пса.
– Что ты ему отправила, сука?! – собрал ворот платья.
Я судорожно глотнула воздух. Из груди его вырвалось глухое рычание.
– Что. Ты. Ему. Отправила? – схватив меня за горло, прижал к стене.
Я сглотнула. Смотрела на бывшего мужа, а сама молилась только об одном – чтобы Рихард сделал хоть что-нибудь. Наверняка он уже знает, что я поехала на встречу с Дмитрием. Воздуха становилось всё меньше и меньше. Он чувствовал мою беспомощность, чувствовал, что я начинаю слабеть, но не собирался останавливаться.
Я вцепилась в кисть Димы. Попыталась отодрать от своего горла – тщетно.
– Я тебя, суку, прикончу, – склонился он ближе. – Здесь и сейчас прикончу. Давно надо было это сделать. Закопал бы, пережил и чёрт с тобой. Тварь…
– Отпусти, – просипела жалобно. – Дима…
К исходящему от него запаху сигарет примешался чуть ощутимый – спиртного. Я приоткрыла рот, пытаясь сделать вдох, но воздуха катастрофически не хватало. Я так устала бояться… Казалось, мне знакомы уже все грани этого чувства. Но он открыл новую, самую примитивную. Страх за свою жизнь.
– Дима…
Пальцы слабели. Перед глазами появились тёмные точки. На миг он ослабил хватку – единственный вдох, и опять пальцы его сжались. Скуля, я заскоблила ногтями по его кисти. Руки у него были сильные, жилистые, а хватка, как у коршуна.
– Ты меня за дурака держишь? – рявкнул Дима. Позади раздались тихие всхлипы. Алиса… Боже! От понимания, что всё это творится на её глазах, я заскулила снова.
– Нет, – сквозь слёзы. – Не…
– Держишь, – склонился ниже. Дыхание его опалило губы, щёку. – А я похож на дурака?!
– Нет, – кое-как мотнула головой. – Нет, Дима.
– Папа, – захныкала Алиса. – Папочка, не бей маму. Папочка…
У меня дрожали руки, слёзы катились по лицу. Господи, за что нам всё это?! Плач Алисы резал по сердцу, страх вгрызался чёрными когтями.
Я опустила веки, чтобы не видеть лица Димы. Ноги почти не держали, вдоль позвоночника бежал холодок, а в голове появился туман.
Неожиданно пальцы Дмитрия разжались. Жадно глотая воздух, я схватилась за шею. Не успела опомнится, как он толкнул меня к креслу.
– Сиди тут!
Я повалилась на подлокотник. Закашлялась, облизнула губы. Ещё не отдышавшаяся, кое-как переползла на сиденье. Алиса сразу же бросилась ко мне.
Уткнулась в меня, захлёбываясь слезами. Я сама едва держалась, чтобы не взвыть в голос. Страх не проходил, как и дрожь. Наоборот, меня стало колотить ещё сильнее.
– Сядь обратно! – рявкнул Дима, едва я хотела опуститься на пол рядом с дочерью.
Я вздрогнула.
– Тише-тише, – зашептала, поднимая Алису на кресло. Поцеловала в тёмную макушку. Мне всё ещё не хватало воздуха, чувство было, что я всё ещё чувствую руку Димы. Кончиками пальцев коснулась горла. Из груди рвался кашель, лёгкие горели огнём. Шею жгло, губы стали сухими.
– Тихо, – сквозь кашель, не зная, кого успокаиваю – продолжающую заходиться слезами дочь или себя.
Дмитрий больше на нас не смотрел. Подошёл к барному шкафчику и взял бутылку какого-то крепкого пойла и стакан. Я не сводила с него глаз. Настороженно следила за каждым движением, понятия не имея, что придёт ему в голову в следующий момент. Всхлипы Алисы стали тяжёлые, неровные. Она никак не могла справиться со слезами. Я тоже не могла. Только она плакала по-детски надрывно, цеплялась за меня, а я молча.
– Посмотри, до чего ты её довёл! – не вытерпев отстранённости Димы, всхлипнула я.
Он повернулся только на секунду. Всё так же молча. Выдвинул ящик.
Боже! Я изо всех сил прижала Алису к груди. В руках у него был пистолет. Тяжёлый, чёрный пистолет, от вида которого я вся покрылась мурашками. Всё так же молча он сел на стоящий напротив диван. Положил пистолет на колени дулом ко мне.
– Предложил бы тебе, но нет повода, – свинтил он с бутылки крышку.
Это был коньяк. Тонкой струйкой он потёк по стенке пузатого бокала. Покачав его, Дмитрий откинулся на спинку дивана. Мой разбитый телефон так и лежал у стены. Алиса влажно выдохнула мне в ключицу. Дыхание её было тёплым, громким. Она заёрзала у меня в руках, но я не отпустила её. Сдвинула колени. Кончик губ Димы дрогнул в презрительной усмешке.
– А теперь что? – всё-таки спросила я, когда он отпил коньяк.
– Теперь, – бывший муж погладил пистолет. Положил на стол мобильный. Сделал ещё глоток и поставил бокал рядом. – Теперь мы подождём. Или ты торопишься?
Он прошёлся по мне взглядом с ног до головы. Поднял пистолет и навёл мне на голову.
– Если торопишься, мы можем закончить всё здесь и сейчас. Но я бы предпочёл ещё немножко полюбоваться тобой, Кристина. Напоследок. Красивая, сука… Ты всегда была красивой. Я сразу заметил тебя в том кафе. Так что? – вернул пистолет на колени. – Ты торопишься?
– Пусть хотя бы Алиса уйдёт, Дим.
– Нет, – качнул головой. – Нет, Крис. На этот раз никто никуда не уйдёт.
Взгляд его стал задумчивым. Пальцы прошлись по чёрному стволу. Липкий ужас вдруг заполнил меня до самых краёв. Алиса опять заёрзала. Попробовать сбежать? Я бросила взгляд на дверь.
– Даже не думай, – тут же сказал Дима и позвал: – Алиса.
Я вцепилась в её хрупкое тельце.
– Дима…
– Алиса, подойди ко мне, – спокойно и жёстко позвал он.
– Зачем она тебе? Она только успокоилась. Пусть…
– Алиса, ты слышала, что я сказал? – оборвал он меня.