Мадин

— Именно.
— А поподробнее… — мне пришлось это сказать, потому что Камила юлила, а я в этом не видела смысла. Если она позвала меня и попыталась втянуть в «непростые дела», то деваться мне будет уже некуда. Это заведомо проигрышная ситуация. Для меня, разумеется.
— Мне нужно, чтобы ты стала моей правой рукой, — наконец, выдала Камила.
— В каком это смысле?
Девушка подождала губы, скрестила пальцы рук, укладывая их на стол перед собой, а затем бросила на меня тяжелый, испытывающий взгляд. Казалось, что она все еще сомневается в том, стоит ли вообще продолжать этот разговор, но что-то явно ее заставляло это делать. Безысходность?
— Нужно помочь разоблачить мою сестрицу.
— Не поняла, — выдала я, впадая в какой-то ступор, не веря в услышанную фразу. Какую еще сестру, о чем она вообще толковала? Какие сестры и при чем тут была я, черт побери?!
— Ева!
— В смысле… какую еще сестрицу? — поправила я себя, тем не менее, все еще ничего не понимая.
— Ах, да, ты же не в курсе, — она усмехнулась и откинулась в своем кресле, делая полукруг, вальяжно в нем раскачиваясь. — Мы с Самирой сестры.
— Что?!
    
14
— Ну да, что слышала, — продолжая улыбаться, выдала Камила. Я замерла на несколько секунд, в течение которых в кабинете висела оглушительная тишина.
Как это? Как такое могло быть? Как это Камила могла быть сестрой Самиры? Что за чушь?! Бред! Может быть, Камила была под кайфом или ударилась головой?
— Мы двоюродные сестры, — наконец, уточнила начальница, заставляя меня растерянно покивать с открытым ртом.
Так, ладно, это уже было что-то. Кузины, это было хоть как-то объяснимо, потому что вначале я подумала о более близком родстве, но все равно, это тоже было очень и очень странно!
— Хорошо… и… — причем тут я, хотела было спросить, но вовремя прикусила язык. Зная вспыльчивость и желчность Камилы, лучше было ее не злить. Это я усвоила с первых дней работы здесь.
— Самира… непростая девушка. У нее весьма своеобразный характер, который она не чурается демонстрировать всем и каждому, — с какой-то неприязнью выдала Камила. — Но самое обидное в этом то, что она… шлюха. Дешевая проститутка, которая вешает лапшу на уши не только своему мужу, но и нашим семьям.
Я замолчала, не зная, что ответить. Разговор выходил странным, очень неоднозначным и весьма опасным. В таких случаях лучше было молчать, чтобы не обронить какую-нибудь глупость, которая в будущем может аукнуться.
— Мы не очень ладим, — усмехнулась Камила.
— Я поняла.
— Мы выросли вместе, погодки, я младше ровно на год, у нас даже дни рождения в один день… — Камила грустно усмехнулась, сощурилась, словно вспоминая что-то из далекого прошлого, и вынырнула из своих мыслей лишь несколько погодя. — Короче, тебе нужно знать следующее — для того, чтобы поймать ее на этом, мне нужна будет помощь. Иначе никак. Я уже пыталась. Ты должна будешь стать моими руками, ногами, ушами, глазами и прочим-прочим.
— Почему я? — Не знаю, почему я спросила прежде всего это. На самом деле, вопросов было уйма, но шок не давал их все осмыслить. То есть… какого черта, я правда не ослышалась? Камила и Самира были близкими родственницами? И Камила так люто ненавидела свою родственницу, что не чуралась самыми грязными способами, чтобы умыть ее? А причем здесь была я? Почему детские обиды и выяснения отношения должны были происходить именно с моей помощью? Что это вообще была за дичь такая? А, может, мне это все снилось? Или Камила разыгрывала меня? Еще хуже — вдруг и вовсе проверяла?
— А ты подумай.
— Не знаю… — уклончиво пролепетала я, не зная, за какую мысль мне хвататься прежде.
— Ты вхожа в ее апартаменты. Дом утыкан камерами, за исключением моего кабинета, ее гардеробной и супружеской спальни.
— И что Вы там хотите найти? — А, действительно, что она там рассчитывала найти? Спрятанного в шкафу любовника?
— Доказательства того, что ребенок не от Мадина.
Сердце пропустило удар. Затем, кажется, еще один. Вот этого я точно не ожидала. Как так? Самира и впрямь изменяла мужу? Этот ребенок был не от Мадина? Камила так уверено об этом говорила! А самое интересное, почему сердце так радостно пустилось в пляс? Что мне-то с того? Какая разница, чьим был этот ребенок? Наставляли бывшему жениху рога или нет? Меня это и вовсе не касалось!
— Но…
— Я знаю это точно. Уверена в этом. Нанимала детектива, но он смог нарыть только косвенные улики, потому что она та еще конспираторша, понимает, что головы не сносить, если она попадется…
— Мадин ее… — Я нахмурилась, не представляя столь жестокой реакции от Мадина. Да, где-то он перегибал палку в плане контроля, где-то был чересчур вспыльчивым или категоричным, но никогда не был по-настоящему жесток. По крайней мере, я запомнила его именно таким…
— Да нет. Моя кузина намного больше мужа боится отца, который три шкуры с нее спустит, если узнает, что она позорит нашу семью. Я знаю своего дядю, он любит дочь, но характер у него суровый. Самире конец, если она попадется, поэтому сестрица мега бдительна. Но я все же надеюсь, что рано или поздно эта самая бдительность уснет. И вот тогда ты мне пригодишься.
— Что Вы хотите, чтобы я делала? — Меня действительно интересовал этот вопрос. Ведь не просто так Камила сидела и битый час распиналась передо мной, выкладывая на стол все карты.
    
15
— Ее телефон. Планшет. Ноутбук. Периодически ты должна будешь копировать все данные, что там есть. И приносить мне. Докладывать обо всем, что слышишь, видишь от нее, может быть, в комнате рано или поздно попадется что-то, что хотя бы косвенно укажет на мою правоту.
— А почему Вы сами этого не сделаете?
— Ты меня не слушаешь! Камеры! Я же говорю, камеры везде! — Камила ударила открытой ладонью по столу, заставляя меня вздрогнуть. — Если меня будут видеть входящей и выходящей из комнаты Самиры просто так, как ты думаешь, это не вызовет подозрений?! Что я потом скажу сестре?
— А как же я? Если она меня поймает?
— Ну… это риск, да, я не буду отрицать очевидных вещей. Но у меня кое-что для тебя есть. Взамен, так сказать.
— И что же это?
— Я навела о тебе кое-какие справки. Живешь на съемной квартире не в лучшем районе города. Образования нет, последние годы работаешь исключительно прислугой. Но, самое главное, твой сын болен, — холодно выдала она факты из моей биографии. Так легко и просто, словно говорила о погоде, а не о жизнях людей. Я сжала руки и оскалилась, готовая, если не к обороне, то к нападению. Как она посмела примешивать в свои грязные авантюры моего сына?!
— Я могу помочь.