Отпуск с осложнениями
– Ты серьёзно? Я ни разу этого не делала. Вдруг что-то испорчу? Или порву?
– Член, главное, не оторви. Я буду по нему скучать.
– Дурак, – хлопаю его по плечу, а Вадим шипит на меня, будто бы ему больно.
– Если порвёшь, у меня второй есть, – уверяет и хитро смотрит на меня, пряча лукавые огоньки за тёмными ресницами. – Я подготовился.
– Подготовился он, – бурчу, и снова сглатываю вязкую слюну, скопившуюся во рту то ли от предвкушения, то ли от страха поражения.
Но мне действительно хочется попробовать сделать это самой: почувствовать его член в своей ладони, привыкнуть немного к размеру. И сделать ему приятно хочется тоже.
– Не бойся, это не сложно, – подбадривает, а я киваю.
– Если у меня не получится, ты не смейся, хорошо? – свожу строго брови к переносице, а Вадим улыбается тепло и ласково.
Он перемещается к высокому изголовью кровати, опирается на него спиной, а я любуюсь им. Такой красивый сейчас, с литыми мышцами под туго натянутой кожей, широкоплечий, сильный. Вадим просто невероятный, и рядом с ним я и сама чувствую себя самой настоящей красавицей, потому что взгляд его голубых глаз полон восхищения и неприкрытого острого желания.
– Давай, Катрин, у тебя всё получится.
Он разрывает зубами серебристую фольгу, извлекая на свет кружок презерватива. Вкладывает мне в руку, а я перевожу взгляд на ствол члена. Натянутая кожа, толстые вены вьются под ней и слегка влажная головка идеальной формы. Большой, но аккуратный… красивый.
Вадим проводит по нему рукой, а я чувствую себя какой-то ненормальной извращенкой, готовой кончить только от одного этого зрелища. Ну и пусть, в спальне ведь нет места робости и смущению.
Когда я дотрагиваюсь пальцами до головки, Вадим приглушённо шипит, будто бы я на него кипяток вылила. Такой чувствительный, и это придаёт мне смелости. Хочется отплатить ему той же монетой, но я ни разу не делала минет, потому страх пока сильнее. Не хочу портить этот момент своими неумелыми ласками, потому просто поглаживаю головку, едва касаясь пальцами.
– Если я сейчас же в тебя не войду, катафалк придётся уже мне заказывать, – предупреждает хрипло, а я смеюсь.
– Вот как его надевать? – размышляю вслух, а Вадим тихо рычит.
– Просто надеть этот чёртов презерватив! Раскатай и все дела, – в его голосе мольба, и я делаю, как он просит.
Руки дрожат, Вадим от каждого моего прикосновения шипит и морщится, и мне даже кажется, что ему неприятно. Но огонь в потемневших голубых глазах подсказывает, что я на правильном пути.
– Я же говорил, что ты справишься, – криво усмехается, а я заламываю бровь, мол, а ты ещё сомневался. – Иди сюда.
Я оказываюсь сверху, и наши лица друг напротив друга, глаза в глаза. Член ощущается так правильно у меня между ног, и я слегка ёрзаю на Вадиме, чтобы устроиться удобнее. Даже сквозь латекс презерватива я чувствую, какой Вадим сейчас горячий, и это заводит, потому что я и сама почти сгорела дотла.
– Просто расслабься и доверься мне, – просит, становясь серьёзным, а я киваю, хоть и хочется крепко зажмуриться. – И смотри мне в глаза.
Я киваю, а Вадим крепко обхватывает мои ягодицы и приподнимает меня вверх, как пушинку. А когда его головка упирается в моё лоно, я всхлипываю, но вовсе не от страха – от того томления и нетерпения, что кипятком наполняют мои вены.
– Расслабься, – напоминает тихо, закусив губу, а бисеринки пота выступают на его лбу. И я медленно скольжу вдоль члена, удивительно легко принимая его в себя, наполняясь им до предела.
– Ох, – выдыхаю, впиваясь ногтями в плечи Вадима, а он снова меня приподнимает, чтобы плавно опустить до самого основания.
– Блядь, идеально, – шипит сквозь сцепленные зубы, и это ругательство сейчас добавляет пикантности, что ли. – С ума сойти можно… насколько ты идеальная для меня. Тугая и влажная, и я бы полжизни отдал, чтобы почувствовать тебя без защиты.
Его голос хриплый, между словами паузы, и всё это разрывает меня на части. Упираюсь сильнее коленями в матрац, чтобы не потерять в этом круговороте ощущений точку опоры, двигаюсь синхронно. Чувствовать его в себе… это что-то запредельное, что-то невероятное. И я сама начинаю насаживаться на его член всё быстрее, утопая в предвестниках оргазма, кайфуя от ощущения наполненности.
Наши лбы соприкасаются, а Вадим теребит и оглаживает пальцами мои соски, даря такое удовольствие, о котором я раньше могла лишь догадываться.
– Ста-ас, я умираю, наверное, – всхлипываю, когда его член снова задевает во мне что-то, и от оглушительного удовольствия закладывает уши.
Я двигаюсь в диком ритме, с каждым толчком наращивающем амплитуду, а внизу живота бушует пламя. Его вихри просачиваются в кровь, туманят рассудок, и я держусь из последних сил, чтобы хоть немного продлить удовольствие. Руки Вадима снова перемещаются к ягодицам и сжимают их с такой силой, что должно быть больно, и завтра обязательно останутся следы от пальцев, но это будет завтра. И когда самый сильный в моей жизни оргазм прошибает насквозь, и я глушу крик в изгибе шеи Вадима, он пару раз толкается во мне особенно сильно, и рычит сдавленно, матерясь сквозь сжатые зубы.
Мы опустошены до предела и разбиты полностью, а сердца стучат так гулко, будто литавры. И перед тем, как провалиться в забвение, я слышу хриплый голос:
– Официально заявляю: это был лучший секс в моей грёбаной жизни.
Глава 32 ВадимКатрин тихо спит, а я пялюсь в потолок, заложив руки за голову. Я не соврал – секс был действительно охрененным. Да что там, на самом деле, лучшим. Расплющило капитально, и я минут пятнадцать лежал после него, считая удары сердца в тщетной попытке прийти в себя. И даже спать не хотелось, как бывает со мной обычно.
Катрин ещё красивее, чем я мог представить в самых смелых мечтах, а моя кожа до сих пор горит от её прикосновений. Я взрослый мужик, я люблю секс, но с Катрин был не только бешеный трах, от которого чуть пар из ушей не повалил, нет. С ней было нечто большее.
Хочу ещё, несмотря на наконец-то пустые яйца и посторгазмический мандраж, но пусть Катрин отдохнёт – не последний день живём.
Конечно, всё ещё актуальным остаётся вопрос, получится ли у меня что-то дать Катрин, кроме хорошего секса, – она ведь заслуживает намного большего, чем мой член и редкие встречи. Но стоит ли об этом париться сейчас? И нужно ли вообще на этом зацикливаться?
Убираю волосы Катрин, упавшие на лицо, смотрю на её спокойное лицо в проникающем через балкон слабом лунном свете. Невольно заряжаюсь её умиротворением, глаза начинают слипаться, но природа зовёт. Чтоб её, природу эту. Я в чужом доме, пробрался сюда через балкон и никак не могу просто взять и, спустившись по лестнице, воспользоваться их туалетом. Вот завтра – или уже сегодня – зайду с цветочками и тортиком через главную дверь, и всё будет хорошо, а пока нужно сделать всё, чтобы меня не заметили раньше времени.