Украденная невеста

– Планирую любить тебя и нашего малыша, если, конечно, его мать не удумает сбежать на край света в порыве гнева, – отвечает Дима, обхватив меня в кольцо рук и заткнув рот поцелуем.
Мои колени подкашиваются, стоит тяжелым ладоням накрыть мою талию. Сердца колотятся в унисон, и у меня срывается дыхание. Дима близко. Рядом. Он никуда не уйдет, не бросит меня в одиночестве.
Ладонь ложится на мой плоский живот, осторожно поглаживая. Я готова растаять от этих прикосновений. Поцелуи накрывают мои губы, мажут по щекам и спускаются ниже. Его щетина щекочет мою кожу, но я не отстраняюсь, только смешно морщусь.
Он такой теплый, такой близкий, такой настоящий. Мы идеально совпадаем. Физически и духовно. Его прикосновения что разряды электрического тока, а дыхание прерывистое и громкое.
Мне становится горячо, словно воздух накалился добела.
Мир на двоих, и всё кругом бессмысленно, когда рядом со мной этот мужчина.
Простыни смяты, дыхание сбито. Взгляд глаза в глаза. Сложно уснуть, и мы засыпаем нескоро. Опустошенные и наполненные одновременно.
И ладонь Димы всю ночь лежит на моем животе. Будто бы оберегая ту драгоценность, о которой мы не знаем толком ничего, но заранее благодарим судьбу за её подарок.
– Как же я люблю тебя, моя девочка, – шепчет Дима, но мои веки сковывает усталость, и я не могу ответить ему взаимностью.
Думаю, он и так всё знает.
 
* * *
Свадьба Дашки прошла скромно (по меркам самой Дашки). Подруга отказалась и от океана, и от ОАЭ, и даже от вершины горы. Ресторан она, конечно, выбрала пафосный, но вполне человеческий. Да и гостей собралось чуть меньше тысячи – всего сто пятьдесят человек.
Пузо не мешало Дашке носиться среди круглых столиков и обниматься с каждым, щебетать, хихикать. Пускаться в пляс опять же.
Даже платье она специально выбрала такое, в котором живот очерчивался особенно сильно. Потому что Слава так прыгал от счастья, когда узнал про беременность будущей жены, что ту отпустили любые сомнения и страхи. Теперь она гордилась своим положением и спешила всем его показать.
Я же ощущала себя старой бабкой. Дряхлой такой развалюхой, вечно кряхтящей и всем недовольной. Хоть мой срок и был меньше Дашкиного, но по ощущениям я отдувалась за нас обеих. Меня накрыли и токсикоз, и перепады настроения, и вечная плаксивость, и вкусовые странности.
Дима же считал, что я вся свечусь и периодически пытался запечатлеть это свечение на камеру.
Ну-ну.
Вот я свечусь в обнимку с унитазом.
Вот я свечусь, наворачивая пятый бутерброд со сгущенкой и колбасой.
А вот я свечусь, рыдая из-за того, что в сериале героя бросила одного мужика и ушла к другому.
Кондратьев был идеальным мужем. Проблема в том, что ему досталась стервозная, истеричная жена, у которой в голове отплясывали тараканы.
Беременность точно не пошла мне на пользу.
Вот и сейчас я вяло ковыряла салат, думая о том, как мне не хватает теплой постельки и трех килограммов морковки.
– Анечка, солнышко, какая же ты умница! Спасибо тебе за всё!
Дашка стискивает меня в столь крепких объятиях, что кончается кислород. Я долго пытаюсь отдышаться под счастливый щебет подруги.
– Всё именно так, как я мечтала! Спасибо, что отговорила меня от той идеи с океанариумом!
– А была идея с океанариумом? – опасливо спрашивает Кондратьев.
Я недобро киваю.
Угу, была. Свадьба среди морского мира, причем в прямом смысле слова, ибо молодожены погружаются с аквалангами под воду и обмениваются клятвами прямо там. В аквалангах.
– Как тамада? – спрашиваю у Дашки, потому что та долго отбирала «того единственного, от кого не будет тошнить».
– Круче всех! Вообще всё прекрасно! Это лучшая свадьба на свете! Слава тоже в восторге!
Новоиспеченный муж, действительно, выглядит довольным и пьет с тестем на брудершафт какую-то ядреную настойку. Впрочем, мужчинам вообще для счастья немного надо. Кондратьев вон притащил фотоаппарат и втихаря делает какие-то кадры, хотя вообще-то у Дашки и Славы есть приглашенный фотограф за какую-то баснословную сумму денег. Даже сейчас он щелкает нас с Дашей и одобрительно хмыкает, просматривая кадр.
– Вы хорошо смотритесь вместе. Можно чуть позже замутить фотосессию двух беременных подруг.
– НЕТ! – резко отвечаю я, представив свое измученное тело через пару месяцев.
– Да! – визжит от радости Дашка. – Всё, обязательно сфотографируемся. Ладно, побежала дальше!
Кондратьев хохочет, а я недовольно фырчу и всем своим видом показываю, что еще немного, и кто-то огребет по полной программе.
– Чего ты дуешься? – Он прижимается лбом к моему лбу, целует в кончик носа.
– Ты издеваешься? – Обвожу себя руками. – Перед тобой измученная женщина, а не фотомодель.
– Для меня ты лучше всех, – мурлычет он мне на ухо. – Поверь, я видел много девушек, но ты – самая-самая.
Звучит, конечно, соблазнительно. Меня даже накрывает волной уважения к себе, но после просыпается дикий токсикоз, и вскоре всё уважение оказывается на дне унитаза.
Мы уезжаем одни из первых, вдоволь наобнимавшись со счастливыми молодоженами.
В машине я прикрываю веки и думаю о том, что единственный запах, от которого меня не воротит – аромат туалетной воды Кондратьева. Он настолько правильный и подходящий мне.
Настолько нужный.
Необходимый.
Родной.
– Ты не жалеешь, что у нас не было громкой свадьбы? – спрашивает мой муж, выруливая на оживленную дорогу. – Белое платье, застолье, песни-пляски?
– Даже не думай об этом, – невпопад отвечаю я.
– О чем? – Дима изображает святую невинность.
– Я прекрасно тебя изучила и вижу, что тебе хочется устроить какой-нибудь подобный разврат.
Он смеется, а затем обещает:
– Нет уж, дорогая. Если я и устрою какой-нибудь разврат, то точно не свадебный. Поверь, у тебя очень изобретательный муж.
И это вполне меня устраивает.