Его хорошая девочка
— Никита, интересно, а как там Варвара, может, сходить посмотреть? — предложила Дарья, и из-за страха быть пойманной за подслушиванием, меня резко начала беспокоить тахикардия.
— Да нет, не надо, пусть спит.
Выдохнула.
— Может, всё-таки скажешь, что не поделили? Я же видела, вы ссорились, — полюбопытствовала девушка, и я напряглась. Если Беркутов сейчас всё ей выложит, я сгорю со стыда.
— Ерунда. Нечего рассказывать. Обычное недопонимание.
Вытерев со лба испарину, на цыпочках вернулась к двери своей комнаты и как следует ею хлопнула, чтобы Никита с Дашей услышали и подумали, что я только что вышла.
Если бы не дикая жажда, я бы Никите, по крайней мере, сегодня, ни за что на глаза не показалась, а так — ничего не поделаешь, пить-то хочется. С понурой головой забрела в гостиную, но сразу же на пороге застыла, Беркутов и Дарья на меня внимательно смотрят. Ситуация требует, чтобы я им хоть что-то сказала, но на ум ни одной, даже дежурной, фразы не приходит.
— Отдохнула? — рассеивая неловкий молчаливый момент, поинтересовалась Дарья. Причём в её голосе я даже намёка на издёвку не уловила, лишь искренний интерес и непонятно откуда взявшуюся заботу.
— Не совсем. Сейчас попью и, скорей всего, опять лягу, — стараясь не смотреть на Никиту, с благодарностью улыбнулась девушке и направилась инспектировать содержимое холодильника.
— Тебе и поесть не помешало бы, — в спину донеслось замечание Беркутова.
— Не хочется, — отмахнулась я и, как утопающий за круг, схватилась за бутылку минеральной воды. Унесу эту прелесть к себе в спальню и прямо из горла всю сразу опустошу.
— М-м-м, — Никита поднялся с дивана и двинул в мою сторону. — Ладно, тогда квашеная капуста и малосольные помидоры с огурцами достанутся мне.
Как заворожённая наблюдала за тем, как мужчина с хитрющим лицом достал с нижней полки холодильника два контейнера, взял вилку с тарелкой, поставил всё на журнальный столик, уселся вновь на диван. А когда он открыл один из контейнеров, в котором плавали томаты в рассоле, у меня аж голова закружилась и обильное слюноотделение началось.
— А я могу передумать? — жалобно пропищала я и, несмотря на то, что Беркутов ещё ничего не ответил, обзавелась собственной вилкой и тарелкой.
— Можешь. Присоединяйся, — мужчина похлопал ладонью по свободному месту, что находилось посередине дивана, как раз между ним и Дарьей.
У нас в гостиной не такой уж и просторный диван, три человека поместятся, но сидеть будут достаточно плотно. Мне совсем не улыбалось находиться настолько рядом с Никитой, но квашеная капуста с рассолом манили….
— Не подумай, что мне жалко, но ты особо на солёное не налегай, а то завтра из-за отёков себя в зеркале не узнаешь, — насмешливым тоном посоветовал мне Никита. Я бы съязвила в ответ, но из-за набитого рта не могу, поэтому лишь хмуро на него покосилась.
— Варя, а у нас от обеда ещё остались куриные крылышки. Они, конечно, остыли, но хочешь, принесу? — предложила Даша, и я активно закивала, а когда наконец прожевала капусту, ещё попросила пустой стакан под минералку.
— Ты же проспалась, голова прояснилась, ничего сказать мне не хочешь? — стоило Дарье от нас отойти, как Беркутов тут же ко мне пододвинулся, его правая рука обняла меня за талию, а левая скользнула в вырез халата.
— Совсем уже обнаглел?! — возмутилась я и ткнула четырьмя зубчиками вилки в руку, что бессовестно ощупывала мою грудь.
— Больно вообще-то, — зашипел мужчина, но руку из-под халата, гад такой, не убрал. — Опять же, ради такого — ничего, можно и потерпеть.
Выразить протест словами — красноречия не хватило, поэтому уставилась на Никиту негодующим взглядом и ментально посылаю предупреждение, что если он немедленно свои конечности от меня не уберёт, то вилка вонзится ему уже не в руку, а в лоб. Только вот толку от моего раздражённого сопения и драконьего вида никакого нет, и даже наоборот, один вред. Похоже, сопротивление лишь сильней Беркутова раззадорило. Если секунду назад у него в глазах черти просто вокруг костра хороводы водили, то теперь как оголтелые пляшут, чтобы у них, рогатых, хвосты отваливались.
— Немедленно прекрати, — рявкнула я и бросилась в бой, дабы отстоять своё право на неприкосновенность тела. Конечно, после того, как я совсем недавно, целуясь с Никитой, выдавала сладострастные стоны, добровольно к нему жалась, а он ласкал меня, как хотел и где вздумается, наверное, поздновато отстаивать неприкосновенность, но всё же… Кусаясь, царапаясь, ёрзая пыталась отделаться от Беркутова и сбежать, а в итоге, сама не пойму как, очутилась у него на коленях и мало того, что в провокационной позе, так ещё и с раскрытым нараспашку халатом.
Ситуация — хуже не придумаешь. В физическом плане я против Беркутова — как комар против слона, а у него, похоже, ум за разум зашёл, и думает он сейчас всем чем угодно, но только не головой. Взгляд обезумевший, дыхание учащённое, руки непотребности вытворяют, а сам он бормочет мне сомнительного содержания комплименты, но самое главное — как-то вяло я сопротивляюсь, если не сказать, что лишь вид делаю.
— Ого… ой! — послышался возглас Дарьи, и я краем глаза заметила, как она с растерянным видом застыла в дверном проёме. — Это… похоже, я не вовремя, позже зайду, — девушка попятилась обратно в коридор, но тут я, сообразив, что она моя единственная надежда на спасение, заверещала:
— Даша, ради всего святого, не уходи!
— Но как же?..
— Заходи-заходи, — запахивая мой халат, позвал Никита подругу. Как ни странно, но появление Дарьи мгновенно отрезвило мужчину, он даже мне помог принять более пристойную позу, правда, с колен на диван, гад такой, не дал пересесть, вцепился — не выберешься.
Глава 38Дарья со смущённым румянцем на щеках не знала, куда деть глаза, лишь бы на нас с Никитой не смотреть. Я злобно ворчала, требуя немедленно дать мне свободу, Беркутов же улыбался от уха до уха и его более чем всё устраивало. Такое ощущение, что мы все втроём — пациенты дурдома, которые собрались в одной комнате и каждый на своей волне как может, так и сходит с ума.
Не знаю, сколько бы ещё продлился этот сумбурный балаган, но когда мобильный Беркутова выдал звонкую трель, не только я, но и все остальные словно пришли в себя и притихли.