Я тебя ненавижу
– Испугался, значит, – тихо произнесла она.
– Поль, я люблю тебя, кажется, – произнес сиплым голосом.
Она снова посмотрела на меня, а я на нее. Лицо Полины было хмурым и совсем не выражало радости. Разве не она появляется у людей, когда любимый человек отвечает взаимностью?
– Я что-то не то сказал?
– Ты сказал «кажется», – спокойно ответила она. – Ты не уверен в своих чувствах?
Снова улыбнулся ей.
– То есть, из всего сказанного ты выдернула только одно слово? Поль, я тебе в чувствах вообще-то признался.
– Вроде как в чувствах, вроде как признался, – произнесла она, откидываясь на спинку кресла и глядя в лобовое стекло. – Эмиль, я устала. Отвези меня, пожалуйста, домой.
– Я и везу.
– Только ко мне домой.
– Нет, Кукла. Мы поедем ко мне и поговорим. Выясним все наконец, а потом, если захочешь, я отвезу тебя домой.
– Давай сейчас выясним.
– Я за рулем.
– Тогда вези меня домой.
– Нет! – резко вскрикнул я. – Ты едешь ко мне.
– Тогда завези меня домой взять вещи.
– Останешься до утра? – смягчившись, спросил я. Все это постоянство было для меня в новинку, а отношения с Полиной – это еще и ежесекундный стресс. Но они однозначно того стоили.
– Возможно.
– Хорошо. Заедем к тебе.
Я свернул в другую сторону, к дому Куклы, но что-то все же не давало мне покоя. Мне все время казалось, что она утекает от меня, как вода сквозь пальцы. Просачивается и норовит испариться, и в любой момент я могу ее потерять. Как будто каждое проходящее мгновение отдаляет ее от меня, унося все дальше и дальше.
Желая прикоснуться к ней, я погладил тыльную сторону ладони Полины большим пальцем.
–Хочу, чтобы ты кое-что послушала.
– Говори.
– Нет, это запись на моем телефоне. – Почему-то мне показалось, что, если прямо сейчас я не дам ей послушать признание Насти, произойдет нечто, о чем я чертовски сильно пожалею. Поэтому я достал из кармана толстовки телефон, разблокировал его, нашел запись и протянул телефон Поле.
– Что это?
– Нажми на воспроизведение.
Поля нажала на кнопку, и по машине разлились звуки шороха одежды, которые сменялись нашими с Настей голосами. Слышно было плохо, и Поля прибавила звук. Теперь в череде шуршащих звуков можно было различить слова. Мы въехали во двор Полины, и я припарковал машину у ее подъезда, пока Полина дослушивала запись. Заглушив мотор, отстегнул ремень безопасности и повернулся к Кукле вполоборота. Ее лицо вытянулось от шока, а в глазах застыли слезы, которые я мог четко рассмотреть в свете фонарей, падающем с улицы. Полина крепко сжимала челюсти, ее лицо было бледным, а рука, удерживающая телефон, дрожала. Как только запись закончилась, Поля протянула мне телефон и вытерла дорожки слез.
– Это не я отправил те снимки, – произнес хриплым голосом. Я мог себе только представить, что испытывала в тот момент Полина, осознавав, что ее лучшая подруга оказалось мерзкой тварью. И я как будто чувствовал всю ее боль. Каждый всхлип пронизывал мое тело, словно в него втыкали кучу иголок.
– Это я уже поняла, – ответила Полина еле слышно.
– Поль, Куколка моя. – Я отбросил телефон на консоль и взял руки Полины в свои. Поцеловал их и сжал между своими ладонями. – Я поступил как мудак, когда показал друзьям твою фотографию. Но я бы никогда ее не разослал.
– Это сделали за тебя, достаточно было показать фото и оставить телефон без присмотра.
– Ну я же не специально.
Полина мягко высвободила свои ладони, снова вытерла щеки и потянула за ручку двери, но та оказалась заперта.
– Я хочу выйти.
– Поля, давай поговорим.
– О чем, Эмиль? – устало спросила она. – О том, какой ты белый и пушистый? Так ты ошибаешься.
– Поля, ну ты же сама все слышала. – Я начал закипать. Почему она не хотела просто переосмыслить ситуацию?! Или ей было удобно, что я в этой ситуации продолжал казаться мудаком? – За то, что показал пацанам снимок, я извинился.
– Открой дверь, – процедила она сквозь зубы.
– Поговори со мной! – рявкнул я.
– Открой двери, поговорю.
Я закатил глаза, но нажал на кнопку разблокирования дверей. Как только раздался щелчок, Полина тут же выскочила из машины и побежала в сторону подъезда. Я вылетел следом за ней и схватил за локоть у самой двери.
– Ты можешь нормально поговорить?!
Она выдернула руку из моей хватки и вперилась в меня разъяренным взглядом.
– Поговорить? Я скажу все, что не произнесла вслух и ты так и не догнал за все это время. Сначала ты совершил низкий поступок, показав мой снимок друзьям, это выяснили. Дальше, вместо того, чтобы сообщить мне о предстоящем позоре, ты несколько дней скрывался от меня и даже не нашел времени ответить на мое сообщение.
– Кукла…
– Замолчи, Эмиль! – она была на грани истерики, но все еще держала себя в руках. Полные слез глаза со злостью смотрели в мои. – Ты хотел, чтобы я начала говорить, вот я и говорю. Будь добр выслушать. Потом оказалось, что ты собираешься жениться, но все еще тащишь меня в свою – нагретую десятками женских тел – постель. Я ничего не упустила? Кажется, нет. Знаешь, Тарханов, слишком много косяков для построения здоровых отношений. Они дерьмово начались, и сейчас пришел момент их логического завершения. Такого же дерьмового, как и сами отношения. А теперь отойди, я хочу домой.
Я сделал еще один шаг в сторону, чтобы наверняка отрезать ей пути к отступлению.
Когда я смотрел на Полину, внутри меня боролись два человека. Один уже давно послал бы строптивую девку куда подальше и вернулся к друзьям на пикник, прихватив с собой ту, которая не требовала такого количества моральных сил. А другой… он на самом деле влюбился, и теперь ему было пиздец как больно видеть слезы на лице своей любимой. Мне хотелось схватить ее в охапку и укачивать на руках, пока ее настроение не пришло бы в норму. Но я прекрасно понимал, что вся цепь событий произошла по моей вине.
– Я не женюсь на Сабире.
– Правда? А Раевский сказал, что женишься. Что ты никогда не пойдешь против отца. А еще сказал, что ты уже не первый год связан обязательствами. Есть аргументы, чтобы опровергнуть его слова?
– Нет. Но я найду способ…
Полина тяжело вздохнула, прикрыв глаза, а потом посмотрела на меня так, что мне тут же захотелось разбиться в лепешку, только бы доказать ей, что я достоин быть с ней. Потому что с ее точки зрения это было совсем не так, и я на самом деле выглядел как подонок. А даже если я такой и есть на самом деле, ради нее я готов был меняться.