Магия Крови

Горячая вода. О, Небеса.
— Ты не возражаешь, если я приму ванну?
Он осторожно опустил меня на пол.
— Тебе что-нибудь принести?
Я покачала головой и начала раздеваться. Он подождал, убедившись, что я залезла в ванну, и вышел.
Я села и пустила воду, настолько горячую, что она почти закипала. Даже когда вода доходила мне до ключицы, в ванне оставалось еще полтора фута свободного места.
Некоторое время спустя вошел Кэрран со стаканом воды со льдом. Он сел у бортика ванны и положил руку мне на лоб.
— У тебя лихорадка.
Я покачала головой.
— Бренна укусила меня.
Яд Чумы, должно быть, был очень активным. Вирус Lyc-V умножился в рекордное количество, пытаясь противодействовать ему, и заставляя оборотней одичать до люпа. Люпусы были чертовски заразны, и я получила огромную дозу Lyc-V из слюны Бренны.
— Ничего особенного. Мое тело сожжет это через час или два.
Кэрран кивнул.
Наверное, мне не следовало этого говорить.
Я взяла воду и сделала глоток.
— Почему все такое громадное?
— Ванна рассчитана на мою звериную форму.
Я улыбнулась ему:
— Ты принимаешь ванну будучи львом?
— Иногда. Волки нашли одного из своих в подвале. Он напал на них, как только увидел. Дженнифер говорила тебе?
Он пытался помочь мне справиться с чувством вины.
— Она была немного занята. Я убила ее младшую сестру, и она пыталась держать себя в руках.
Я сделала то, что должна была. У меня не было выбора. Мы оба это знали. Даже Дженнифер это понимала. Но от осознания никому из нас все равно не становилось легче.
— Тебе сейчас нужно быть где-нибудь? — Спросила я.
Он отрицательно покачал головой.
Я отодвинулась на другую сторону. Он разделся и скользнул в ванну ко мне. Я прислонилась к его груди, его руки обняли меня, и мы погрузились в горячую воду.
— А где старушка?
— В клетке для люпов внизу. Есть идеи, кто она такая?
— Нет.
Я закрыла глаза. Я вылила в воду немного пенящейся жидкости из одной бутылочки, которую я нашла на краю ванной, и теперь она пахла чистотой, мылом, и «Ирландской Весной». Насколько я догадывалась, он использовал это средство для своей гривы, и я только что исчерпала месячный запас его шампуня.
Конечно, с моей удачей, мы, вполне возможно, могли сейчас сидеть в ванне, наполненной его средством от блох.
Кожа Кэррана была горячей под моей щекой. Я могла бы сидеть так вечно.
— Это не продлится долго. — Слова вырвались прежде, чем я успела подумать об этом.
— Что не продлится долго?
— Ты и я. Мы. Даже если мы победим в этот раз, что-нибудь еще появится и разрушит нашу жизнь. В конце концов, я проиграю бой или ты проиграешь, и все будет кончено.
Он притянул меня ближе к себе:
— Что-нибудь появится. Когда это случится, мы справимся с этим. Позже появится что-то еще. Тогда мы и с этим разберемся, а потом вернемся домой.
Я поморщилась:
— И мы будем подниматься по миллиону ступенек, стараясь не потерять сознание.
— Я не теряю сознание.
— Конечно же, нет. О чем я только думала…
Его голос был тверд как скала.
— Мы живем в небезопасном мире. Я не могу оградить тебя белым заборчиком, а если бы и мог, ты бы подожгла его.
Правда.
— Только если бы у меня кончилась растопка.
— Или нужны были затвердевшие деревянные колышки, чтобы вонзить кому-нибудь в глаз.
Я вытянула ноги:
— На самом деле, не нужно сжигать все дерево. Достаточно покрутить его над огнем, чтобы оно впитало тепло, но не обуглилось.
Он издал низкий горловой рык.
— Спасибо тебе за этот маленький кусочек мудрости.
— Всегда пожалуйста.
Его рука погладила меня по спине.
— Есть только двое, кто может что-то испортить для нас: ты и я.
Я должна была рассказать ему о своей тете. Я просто не могла собраться с духом, чтобы сделать это.
— Мой отец был лучшим бойцом, которого я когда-либо знал, — произнес он. — Даже сейчас я не уверен, что смог бы одолеть его.
— У нас это общее, — пробормотала я.
— Мы жили на окраине Национального Парка Смоки, в горах. Я не знаю, была ли это Северная Каролина или Теннесси. Только горы и мы четверо. Мой отец, моя мать, моя младшая сестра и я. Мои родители не хотели иметь дело с политикой оборотней. Наша кровь более древняя, чем у большинства оборотней. Другая.
Беспокойство мурашками пробежало вверх по моей спине. «Первые были первыми», — произнесла Эрра в моей голове.
— Что случилось?
— Люпусы, — ответил Кэрран. Его голос был лишен каких-либо эмоций. — Их было восемь. Сначала они поймали мою сестру. Ей было семь лет, и она любила лазать по деревьям. Однажды она опоздала к обеду. Я пошел ее искать. И нашел на клене, примерно в миле от дома. Я подумал, что она заснула, и позвал ее. Она не ответила, тогда я полез наверх, и угодил прямо в их ловушку. Они натянули серебряную проволоку, и она затянулась у меня на горле, как петля.
Он откинулся назад, обнажив шею, и я увидела тонкую, как волосок, линию на его горле.
— Пока я метался, пытаясь не задохнуться, они накинули на меня серебряную сетку. Я помню, как висел на дереве, сгорая от серебра, отравляющего кожу, и наконец, увидел Элис. Они съели ее живот, глаза и лицо, все мягкие части тела, а то, что осталось, нанизали на ветку, чтобы заманить нас в ловушку.
О боже.
— Сколько тебе было лет?
— Двенадцать. Следующим был мой отец. Он выследил меня по запаху и с ревом выскочил на поле.
Люпы были сильнее и быстрее оборотней, следующих Кодексу. Восемь против одного, даже у Кэррана не было бы шанса.
— Мой отец убил троих, — сказал он. — Я видел, как остальные разорвали его на части. Тогда я понял, что невозможно выжить в одиночку. Нужно брать количеством. После того как они наелись, они пошли за моей мамой. Проволока, на которой я висел, перерезала ветку, и я упал. К тому времени, как я успел освободиться, она уже перестала кричать.
Я придвинулась ближе к нему.
— А потом?
— Я побежал. Они гнались за мной, но я знал горы, а они — нет. Я отбился от них. Они разбили лагерь у нашего дома. Около четырех месяцев я жил один в лесу, пытаясь стать сильнее, пока они пытались поймать меня. Я поднимался на утесы, чтобы наблюдать за их лагерем, и ждал подходящего случая, чтобы уничтожить их одного за другим. Но ничего не вышло. Они всегда были вместе.