Когда взойдёт солнце

— Тьма, Ваше Высочество. Следы концентрированной Тьмы.
 
 
Глава 7
— Сана!
Мужской голос отдавался эхом отовсюду. Касандра бежала, потом замерла, прижала соломенную шляпу к голове. Глаза слепило ласковое солнце, а вокруг всё такое лёгкое - лёгкое, будто в невесомости. Вокруг, за этим всполохом, проглядывались зелёные луга, лес вдалеке и такое высокое, голубое небо, что захватывало дух. Кажется, неподалёку стоял двухэтажный, срубленный домик. Пахло деревом и утром, сонным, но таким тёплым. Откуда у меня шляпа, почему я одета в белое платьице? Да и вообще всё вокруг белым бело, терпкое. Она никогда подобного не ощущала, не видела — даже в книгах не читала. Нечто обнимало самую душу, пробиралось туда морозным туманом и согревало кожу солнцем, пробирающимся сквозь кроны деревьев.
— Касандра!
Откуда голос? Гулкий, разносящийся по этому полю. Девушка повертела головой, нахмурилась и направилась куда глаза глядят — в свет. Ничего, кроме него, не было. Слышала свои шаги, а раз есть голос — есть и стены, но их не видно. Прагматик побеждал панику. Сана чувствовала потерянность, безмятежность и смутное чувство тревоги. Кайнейро казалось, что должна быть где-то в другом месте, что всё происходящее — крайне сюрреалистично и существовать не может априори. Не бывает в мире подобных мест, где всё белое-белое и ничего кроме белого. На его фоне она, наверное, была гадким тёмным пятном. Одежда коричневых тонов, всклоченные каштановые волосы и беспокойно блестящие чёрные глаза. А почему чёрные? Всегда же были карие. Платье только что светлым было, и шляпа куда-то делась. Дуновения ветра Сана ощущала до сих пор, хоть он и стих, будто не гулял по полю, не тревожил мелкие цветы ириса...
— Ты меня слышишь вообще?
— Слышу, слышу, — ворчливо отозвалась девушка, замирая.
— Да неужели! Кстати, я вынужден признать — это действительно было поражающе, — голос однозначно ехидничал. — Я не ожидал от тебя такой прыти.
Воспоминания накатывали всё той же смутной тревогой. Вспышка перед глазами, потом шум в ушах… Я часто задышала.
— О, Бездна! Спокойнее, спокойнее! Где же ваша выдержка, миледи?! Где расправленные плечи, осанка?!
— Можешь затолкать их себе… — запнулась, спешно подбирая слова, — В кулак!
Голос расхохотался, а Касандра обиженно насупилась.
— А ты не так плоха для человека, оказавшегося в коме, дорогуша, — подметил он, — Но не переживай, это ненадолго. Мне нужно ещё немного времени, чтобы выпустить тебя в адекватном состоянии... Потерпи ещё чуть-чуть, а пока можем поболтать.
Надо же, она даже почти не удивилась и не испугалась. Видимо, способность к этим эмоциям была окончательно потеряна той безумной ночкой. Сейчас Касандру окутывало одеяло из подозрительного спокойствия. Кома — не так уж и страшно. Из неё способен вывести любой хорошо обученный Страж и пролежу она в ней от силы день или два. Но всё же такое количество времени сидеть в белой пустоте и одиночестве не привлекало. Поэтому на предложение голоса… Голоса — должно же у него быть имя! — Сана согласилась. А заодно поинтересовалась, желая быть более подробной:
— Кто ты, хотя бы?
Устроившись прямо на полу, Касандра подпёрла щёку рукой и утомительно вздохнула. Всем своим видом она выражала усталость.
— О, это совершенно отдельная тема для разговора. Я должен представиться, разумеется, где мои манеры? — Бархатный смешок, от которого пробежали мурашки, — Кристофер фон Лин к вашим услугам, миледи.
— Я не знаю такого Дома, — задумчиво склонила девушка голову. — Откуда ты?
— Далеко отсюда, — ответил мужчина, выдержав небольшую паузу. — В любом случае это не важно. Вряд ли ты даже вспомнишь об этом, поэтому не забивай себе голову. Давай поговорим о чём-то другом? Например, как тебе в Светлом дворце? Просто буря эмоций, не так ли?
— Умираю от радости, — ответила Касандра сарказмом на сарказм. — Может у тебя есть идеи что делать и как действовать?
— Я же сказал — не запомнишь, — напомнил Кристофер.
— Вдруг, — беспечно пожала плечами она, — Ты ничего не теряешь, а я получаю небольшой шанс.
— Не бойся ничего, — посерьёзнел голос, — Помни, что всё идёт по плану. Тебя окружает куча врагов, но друзей среди них нужно научиться видеть. Я же говорил, — Касандра услышала улыбку, — что мы с тобой познакомимся. А теперь…
Прежде чем её настигли все осознания вместе взятые, прежде чем вскочила — мир завертелся кувырком. К горлу подкатила тошнота, по телу разлилась непривычная, отвратительная слабость. Сана упёрлась руками в пол, широко распахнув глаза.
— Тьма бывает доброй, — прозвучало гулкое напоследок, рассыпавшееся хором голосов. Разбилось осколками белого в черноте, прокатилось ураганом и улыбнулось чьей-то жуткой улыбкой, сверкнуло угольками глаз. Алыми маками в туманном утре, покачивающиеся по воле меланхоличного ветра.
 
Касандра медленно приоткрыла глаза. Белый потолок, опять светлые тона — наваждение, впрочем, быстро прошло. Голова была неимоверно тяжёлой, гудела, а виски сдавливало тисками. С боку послышалось шуршание. С трудом девушка повернулась, но только для того, чтобы увидеть удаляющуюся фигуру в белой одежде, услышать шаги и снова провалиться в дремоту.
Сколько так прошло времени — не понимала. То просыпалась, лицезрея ту же самую картину, то темнота вновь утаскивала в свои объятия, а голова начинала кружиться. Неимоверно хотелось пить, слабость во всём теле, почти тошнота.
 
— Миледи? — Голос размазывался. — Вы слышите меня?
Касандре удалось промямлить в ответ что-то нечленораздельное.
— Вы находитесь в полной безопасности. Сейчас, возможно, будет не приятно.
Организм на это слово никак не оторвался, хоть и хотел дёрнуться. В груди мгновенно всё сжалось, укололо и отпустило. Мир приобрёл более чёткие грани, и она смогла разглядеть стоящего рядом пожилого мужчину. Белая форма состояла из костюма и мантии поверх — отличительная одежда лекарей. На шее висел серебряный кулон в виде полумесяца.
— Я… Я в порядке. — охрипшим, даже осипшим голосом проговорила Сана, — Можно мне воды?
Он кивнул, отошёл и вернулся со стаканом. Часть меня хотела принюхаться или даже попросить отпить сначала лекаря, но вторая — жадная до влаги, её переселила. После нескольких небольших глотков стало легче. Я даже для этого села, а подушку под спину мне заботливо подставил мужчина. Сам опустился на кресло, стоящее по левую сторону.
— Как вы себя чувствуете?
— Слабость, немного кружиться голова, — Касандра прислушалась к себе. — Думаю, встать я не смогу — ноги тоже дрожат.