Имя шторма

Я споткнулась, сглотнула разлившуюся во рту горечь. Не надо думать об этом, Мира. Не надо. Я уже пережила одну бурю. Вторая мне не нужна. Вторую я могу и не выдержать.
Тяжело перелезла через стену – все-таки ночь меня вымотала. Миновав лес, я первым делом приникла к источнику и вдоволь напилась. А после осмотрелась и с улыбкой прислушалась к тишине. Похоже, полнолуние измотало не только меня! Вокруг ни души, даже над таверной Наны не вьется столь желанный дымок. Похоже, обитатели берега все еще спят.
– И горячих пирогов с утра мне тоже не видать, – пробормотала я, ступая по упругому мху между валунов. – Эй!
За камнем спал ильх. Лица я не увидела, но по приметной синей безрукавке узнала светловолосого Хвирна. Он лежал, неудобно свернувшись, да еще и там, где поток воды образовывал лужу. Так странно. Почти так же, как тогда…
Воспоминание ударило молотом. Мне снова десять, и я смотрю в лицо женщины, которая уже никогда не поднимется.
– Хвирн, – позвала я, делая осторожный шаг.
Ильх не откликнулся и не пошевелился. Но я уже и так знала, что он мертв. Слишком неподвижной была его поза. Слишком изломанной. И слишком темным стал мох под его боком.
Но что случилось? Почему он здесь? Несчастный случай? Или потасовка за внимание морской мори? Хорошее настроение исчезло в омуте страха. Что здесь произошло? Надо найти остальных! Скорее!
Не решившись трогать Хвирна, я кинулась в сторону хёггкаров. Вот и первый, с полустертой надписью «Гордость фьордов», здесь спят Вегард-Без-Крыши и старик Дюккаль. За ним большой и скрипучий «Волнорез» – пристанище Торферда и Наны, дальше плавучий дом конухма, череда мелких лодочек, а потом «Медуза» и «Покоритель волн»…
Между ними лежало то, что я поначалу приняла за еще одну груду валунов. И даже успела удивиться, откуда они взялись, ведь накануне здесь был лишь песок. А потом «валун» двинулся, шевельнул ослабшим щупальцем.
– Малыш! – Я бросилась к кракену, безжалостно выброшенному на берег. Тело морского гада перечеркивала длинная рваная полоса, из которой сочилась чернильная кровь. Глаза моллюска – круглые и желтые, прикрытые полупрозрачными веками, – больше не пугали. Кракен казался бесформенной кучей, серой кляксой, застывшей на кромке воды. И лишь судорожные, шипящие попытки сделать вдох говорили о том, что морское чудовище все еще живо.
– Нет-нет, только не это! Да что же это такое! Не вздумай умереть! Единый, да как же… Боги, ты же задыхаешься!
Бормоча мольбы пополам с ругательствами, я попыталась столкнуть кракена в прибой. Но он был слишком огромный, моих сил попросту не хватало. Страж бухты умирал. Его щупальца все еще тянулись к морской пучине, но попытки сделать вдох становились все слабее.
– Кто-нибудь! – Я хотела закричать, но получился какой-то задушенный хрип. Словно мне, как и кракену, было нечем дышать. – Кто-нибудь, помогите!
Где же ильхи? Где Шторм? Что здесь случилось?
Прыгнула в море, зачерпнула воды, плеснула на кракена. Это все бесполезно! Жалкие попытки. Нужно дать ему пепел и оттащить на глубину! Морской гад не может жить на суше!
Пепел! Мне нужен пепел!
– Потерпи… потерпи немного…
Уговаривая то ли кракена, то ли себя, я взлетела на борт «Медузы». Вытащила из-под тюфяка на кровати тряпицу с плоской костью, которую не успела отдать конухму. Обжигая пальцы, вытрясла из стеклянной склянки тлеющий уголек. Нана говорила, что он не гаснет, потому что рожден в пекле Горлохума. Вернувшись на берег, я с трудом развела крошечный костер, сунула в него кость хёгга. Никто не рассказывал мне, как именно делают пепел, я лишь надеялась, что его название имеет смысл. Несколько томительных минут ничего не происходило, кость просто лежала в огне. А потом пламя рассыпалось искрами и погасло, словно впитавшись в драконьи останки. На земле остался белесый порошок с красными прожилками. На миг я замерла, решая, не стоит ли накормить им Хвирна. Но ильх был мертв, в этом я не сомневалась. А кракен еще дышал.
Больше не думая, я зачерпнула воды, смешала с порошком и влила в полуоткрытую пасть морского гада.
– Прости. Я больше ничего не могу для тебя сделать…– прошептала я, стоя возле неподвижного чудовища. Мутная желтизна его глаз отразила мою крошечную фигурку.
Вернувшись на «Медузу», я схватила потёртые сапоги, натянула. В мой первый день на этом берегу Шторм велел Брику снять их и отдать деве, чтобы она не исколола нежные пятки… Сейчас казалось, что с того времени минула целая жизнь.
Когда я снова пробегала мимо кракена, он лежал в той же позе. Пепел не помог. Я опоздала. Или порошка оказалось слишком мало для столь большого создания…
Судорожно втянув воздух, я бросилась к таверне Наны. Пустота пугала. Теперь она виделась противоестественной. Где же люди? А что, если все они мертвы, как Хвирн? Что, если мой кошмар повторится, и я снова окажусь среди мертвецов?
Голова закружилась от накатившего ужаса. И когда из-за зарослей дикой ежевики вышел Ульф – вполне живой и здоровый, я чуть не завопила. Сначала от испуга, а потом от радости!
– Великие Перворожденные! Ульф, это ты! – Я кинулась к ильху и, не сдержавшись, его обняла. – Ульф, как же я рада тебя видеть! На берегу творится что-то ужасное! Где все люди? И… я видела Хвирна! И кракена! Они мертвы…Что происходит?
– Идем со мной, дева. – Ульф повел плечом, освобождаясь от моих рук.
– Но там Хвирн… И кракен…
– Идем.
Он молча двинулся обратно в заросли, и я растерянно осмотрела берег. И замерла. У входа в бухту, там, где раньше обитал морской страж, покачивались три хёггкара. Когда-то на том же месте стоял корабль Вермана, его борта украшали белые щиты. На боку новых гостей блестели щиты алые, словно кровь. Да и сами хёггкары отличались от небольшого юркого судна водного хёгга. Эти были огромными и устрашающими. На их носах скалились драконы со сложенными за спиной крыльями.
Я обернулась на Ульфа, но тот уже скрылся за полосой колючей растительности. Может, обитатели Последнего Берега спрятались в тайном убежище?
Я продралась сквозь ежевику, поражаясь тому, как легко прошел здесь огромный варвар. За колючей оградой шумел поток, вытекающий из грота, дальше был ряд скальных обломков. Я перепрыгнула с камня на камень, обогнула затянутый мхом валун и оказалась на широкой площадке, прямо за могучей спиной Ульфа.
– Я нашел девчонку, – громко сказал тот. – Топталась возле кракена, пыталась ему помочь. Глупышка.
Что? Какого демона?
Я дернулась в сторону, но огромный кулак сграбастал меня за шиворот и вытащил вперед. Я заморгала. Над головами сплелись ветви деревьев, образуя лиственный свод. Солнечный свет проникал сквозь него тонкими спицами, рисуя внизу пятнистый узор.
Напротив меня, спиной к отвесной скале, выстроились все жители Последнего Берега. И при виде их я прижала ладонь к губам, сдерживая крик. У мужчин были связаны руки, на хмурых лицах наливались синяки и ушибы. Торферд привалился спиной к камню, держа на весу окровавленную руку. Рядом, бессильно сжимая кулаки, застыли Нана и избитый Ирган. Старики Вегард и Дюккаль сидели прямо на земле, кошка пряталась в бороде хозяина. Оба подслеповато моргали и казались удивленными детьми, не понимающими, что происходит. На некоторых ильхах почти не было одежды, кто-то оказался облачен лишь в штаны. И тела многих украшали порезы и кровоподтеки. Эйтри и конухм едва ли не единственные оказались одеты полностью. Они стояли сбоку, бледные и злые, тоже со связанными руками.