Смерть может танцевать 6
Но, как оказалось, я был слишком хорошего мнения о профессионализме командующего, да и взводе в целом. Эти идиоты ввалились в храм всей толпой, хотя надо признать, двигаться тактическим шагом они умели отлично. Колени согнуты, идут друг за другом и линию огня соседу не перекрывают. На сей раз даже пространство у входа осмотрели, разбились на две тройки и разошлись в стороны, видимо, намереваясь прочесать помещение по периметру. Даже немного жаль будет их сейчас расстраивать, очень уж красиво идут, словно в кино снимаются.
Снова короткими знаками я указал Леме на цель, тем самым распределив обязанности. Отдал ей на растерзание левый отряд, а для себя выбрал правый сектор, к тому же ребята сами настойчиво двигались на встречу с костлявой. Я слегка сместился в сторону, мысленно сосчитал до трёх, давая Леме время на подготовку, и потянул спуск.
Автомат, оснащённый глушителем, хорош во время плотного боя, там шум выстрела скроется за постоянным грохотом очередей. А вот в ночной тишине, в замкнутом, каменном пространстве, к тому же выстроенном в виде большого купола, такое глушителю не под силу. Хлопок прозвучал довольно звонко, хотя гораздо громче, отработал затвор, когда выбрасывал пустую гильзу. Но мне уже было плевать, как, впрочем, и Леме, которая укладывала пулю за пулей в лица противников. Я же гарантированно упокоил двоих, третьему прострелил лишь колено.
Весь бой занял буквально секунду, а его окончание огласил крик боли подранка. Лема продолжала оставаться в укрытии на всякий случай, а я обошёл раненного со спины и выбил ударом ноги автомат из его рук, стволом которого он в панике размахивал во все стороны. Оружие вылетело, но ремень не позволил ему покинуть владельца окончательно, зато прекрасно опустил тяжёлую железку на переносицу. На всякий случай, чтобы у него не возникло желания снова хвататься за ствол, я наступил ему на одну руку и пустил пулю в другую. Очередной крик боли взметнулся под купол, но вскоре и он перешёл в завывания. Удар ногой по каске замечательно сработал и убавил громкость.
— Поговорим? — я присел перед подранком на корточки и убрал с его лица автомат. — Сколько людей и техники вошло через портал?
— У-у-у, — вместо ответа боец продолжил скулить от боли, и я его понимаю.
Пулевое ранение — очень серьёзная штука, прогнивший до корня зуб, в сравнении с этим, может показаться утренником в детском саду. При попадании энергия распределяется во все стороны, травмируя ткани, отчего ощущения усиливаются кратно. Нож и близко не доставит столько страданий, хотя многое зависит от того, насколько умелые руки его держат. Но мне сейчас не до искусства пыток, я хочу получить несколько правильных и быстрых ответов, а потому очередным выстрелом в уже раненную ногу попытался взбодрить пленного. Дождался, пока он проорётся, после чего повторил вопрос, а заодно намекнул на продолжение экзекуции в случае отказа сотрудничать.
— Я не знаю, не знаю точного количества, — вымученным голосом всё же ответил тот. — Примерно человек пятьсот пехотой и пятьдесят единиц техники. Тридцать «Смерчей», остальное — «Уралы» с боеприпасом.
— Это всего или сегодня перебросили?
— Всего. Портал ещё нестабилен, проход держится чуть дольше минуты, как-то так.
— Где организован лагерь?
— Я не знаю… А-а-а! — очередной крик боли от попадания пули разорвал ночную тишину, и пришлось ещё раз пнуть пленного ногой по каске, чтобы убавить громкость
— Я тебя сейчас в дуршлаг переделаю. Где вы разбили лагерь?!
— Мы пока ничего не разбивали. Задача — зачистить территорию.
— Когда «Смерчи» отработают боеприпас, куда их направят?
— Не знаю, я не командую артиллерией, я всего лишь солдат, я выполняю приказы.
— Больше нет, — поморщился я и вогнал ему пулю в лицо.
Ноги покойного несколько раз подпрыгнули, после чего он окончательно затих. А я так ничего особо и не выяснил, хотя всё равно уже знал гораздо больше, чем минуту назад.
— Лема, собирай трофеи. Уходим, — распорядился я и принялся раздевать ныне покойного пленника.
Минут через десять под куполом храма образовалась неслабая куча полезного барахла. Будь мы обычными людьми, вряд ли справились бы с его транспортировкой. Но мы отличались и довольно серьёзно. Навесив на себя всё, что только можно, мы выбрались на улицу и двинули в обратный путь. Можно было конечно наведаться в Садовый, но думаю там мы вряд ли получим иные сведения. Да и на другой патруль нарваться — дело нехитрое. Сейчас нам повезло, удалось успокоить его без лишнего шума. Во второй раз на открытой местности такой номер может не пройти, а поднимать на уши всю округу желания не возникает.
*****
И всё же, инъекция, которую я по праву считал чудодейственной, черпала ресурсы не из воздуха. Она оптимизировала организм, высвобождала дополнительные функции, что хитрое тело приберегает на крайний момент, но на волшебство она всё-таки не способна. Как только мы вернулись к нашему лагерю, хотя назвать его так можно было с большой натяжкой, я моментально отключился. Сил хватило на то, чтобы скинуть оружие в кучу и рухнуть на мокрую от росы траву.
Только к утру я осознал, насколько это идиотская затея. Вся кожа зудела от множественных укусов насекомых, они были повсюду: под одеждой, в ботинках и казалось, ползают даже во рту. Несмотря на повышенную регенерацию, я покрылся красными пятнами и периодически чесался, словно вшивый кот. Лема выглядела не лучше меня, а учитывая, что её характер обладает меньшей терпимостью, маты сыпались на голову каждого, кто рискнул к ней приблизиться.
В отличие от нас, местные жители никак не реагировали на дискомфорт и выглядели более или менее бодро. Все, конечно, чумазые, перепачканы в болотной грязи, часть припадает на вывихнутые конечности, но продолжают дружелюбно улыбаться, стоит зафиксировать на ком-нибудь взгляд. Вот только от этих улыбок хочется блевать, не время сейчас строить из себя добродушных увальней. Кетта перерабатывает их города на щебень мелкой фракции, её бойцы трахают и убивают всех, кто попадает под руку, а они зубы сушат!
— Подъём! — наконец не выдержал и рявкнул я. — Всем встать, я сказал!
В подтверждении своих самых серьезных намерений, я прошёлся по особо одарённым пинками. Глядя на это, люди в страхе зашевелились. О ровном построении не могло быть и речи, но хоть вертикальное положение заняли и то хорошо. Плюс ко всему, эти дебильные улыбки с рож убрали, стоят, хмурятся, словно это я их враг.
— Сегодня ночью враг уничтожил ещё один из ваших городов. Сколько людей там погибло — даже представить тяжело, а вы здесь лежите, улыбками друг друга одаряете!
— Так а чего нам делать-то? — прозвучал вполне резонный вопрос, но после него меня аж затрясло от злости.
— Проснуться для начала! — рявкнул я так, что все вздрогнули. — Вы будете драться за своё, я вас научу.
— Мы научим, — поправила Лема и встала справа от меня.
— С сегодняшнего дня ваши жизни изменятся навсегда, — с благодарностью кивнул я подруге и поманил пальцем крепких парней из первого ряда. — А ну, вы двое, вышли ко мне.