Ложная красота
— Ты первый парень, которого я поцеловала после того, как полтора года назад меня изнасиловал один ублюдок. — Полина говорила вкрадчиво, ее голос был полон грусти. Мне хотелось закрыть ей рот рукой. Сказать: замолчи, не надо. Или зажать свои уши руками и орать, орать, чтобы не слышать ее слов. Но я не шевелился, будто окаменев. Я не знал, что страшнее: те вещи, которые она говорила, или тот будничный тон, которым она говорила эти ужасные вещи. — Я не думала, что когда-нибудь после того смогу что-то чувствовать… Я даже не надеялась… Я была уверена, что больше не смогу любить… Но ты… — Полина всхлипнула, ее голос оборвался. Она подошла еще ближе, подняла руку, подушечками пальцев прикоснулась к моей левой щеке. Я замер. — Игнат… прошу тебя… Не отбирай у меня это.
Каждое слово, как острое лезвие, разрезало меня на части, вскрывало вены и выворачивало наизнанку. Мои легкие с такой болью набирали воздух, что я задыхался. Меня разрывало от бурлящих во мне сумасшедших чувств. Мне казалось, если Полина скажет еще хоть слово, меня разорвет на куски. Но она меня не жалела.
— Если я тебе хоть немного нравлюсь… дай нам шанс. — С мольбой в голосе произнесла девушка. Внутри меня все сжалось от ее слов, а потом закипело. Я обхватил ее лицо ладонями и прижался своим лбом к ее лбу.
— Господи, Полина… Нравишься?.. Да я с ума от тебя схожу. — Прошептал я в ее лицо. — Но посмотри на меня. Взгляни. — Отстранился, давая ей возможность посмотреть на мое лицо, посмотреть на каждый уродливый шрам. — Я не смогу это изменить…
— Игнат… — Протянула Полина, глядя на меня с такой нежностью, что мое сердце сжалось от боли. Снова глядя на меня с этим своим аномальным восхищением. — Ты красивый. Ты очень красивый. — Судорожно выдохнула, приближаясь к моим губам. — Ты такой красивый, что мне больно…
Иисусе. Сумасшедшая.
Это сумасшествие. Мне казалось, что я шагнул в пропасть. Стремительно лечу куда-то вниз, где не видно ни конца, ни края. Я падаю и наверняка где-то в конце разобьюсь, но это падение — лучшее, что останется в моей жизни.
Ее шепот в мои губы прошибает разрядом по всему позвоночнику, несется по венам и отзывается в каждой клетке. И все, конец, больше ни один тормоз не выдерживает. Мои губы опускаются на ее, и мозги буквально плавятся от переизбытка вмиг нахлынувших чувств. Я обхватываю ее затылок одной рукой, второй притягиваю за талию, прижимаю ее к себе так сильно, что ей наверное больно, но я не хочу позволять ни единому сантиметру пространства разделять наши тела.
Наши языки соприкасаются, и с ее губ срывается тихий стон, я чувствую его своими губами, руками, всем телом, он проникает в меня как самый крепкий алкоголь, моментально пьянит, мурашками расходится по шее, лопаткам, спине. Мгновенно отзывается в груди, животе, голове, паху.
Я завожусь так быстро, словно ко мне никогда в жизни никто не прикасался. Я теряю разум буквально за секунду. Прижимаю к себе хрупкое податливое тело, будто хочу ее вдавить в себя, и навсегда оставить там, прорасти в ней, навеки, чтобы больше никогда не потерять. Я целую ее неистово, жадно, и безмолвно молю только о том, чтобы она меня не оттолкнула, чтобы не передумала.
Полина не отталкивает, наоборот, с силой прижимается ко мне, обхватывает мою шею руками, и позволяет моему языку исследовать ее рот, а рукам хаотично блуждать по телу. Сама тянет меня куда-то за собой, пятится, пока не упирается в тренерский стол. Так же, не отрываясь от моих губ, забирается на стол и теперь обхватывает меня еще и ногами.
Голод огнем несется по моим венам, бурлит в крови и требует его утолить. От возбуждения я уже почти ничего не соображаю. Но где-то на задворках разума все же пробивается чертовски неприятная навязчивая мысль, что наверное с Полиной так нельзя. Не после того, что она мне рассказала, не после того, что с ней произошло.
С нечеловеческим усилием заставляю себя оторваться от девушки. Дышу так тяжело, словно вдыхаю не кислород, а едкий угарный газ. Сердце в груди бешено колотится и бьется в ребра, чуть ли не ломая их. Полина тянется ко мне губами, но я обхватываю ее лицо и не даю себя поцеловать.
— Нет, Полина, так нельзя… — Говорю таким хриплым голосом, словно меня мучает затяжная ангина. — Это не может произойти здесь… Не так. Не сейчас.
Испытывая настоящие физические страдания, отлепляюсь от ее тела. Полина поднимает глаза, и я не вижу в них страха. В них волнение, непонимание, и… черт возьми, я могу поклясться, в них желание.
— Нет, может. Может. — Говорит Полина, снова притягивая меня к себе, я слабо сопротивляюсь, перехватив ее предплечья, удерживая дистанцию. — Пожалуйста, Игнат. Прошу тебя… Именно здесь и именно сейчас… Пожалуйста. Пока я еще могу…
В ее глазах столько нежности, столько любви. В них такая мольба, что мои внутренности обжигает, словно каленым железом, и я больше не могу сопротивляться. Я снова обхватываю ее лицо и вторгаюсь в ее рот безумным жадным поцелуем, думая, что теперь точно не смогу остановиться.
***
Полина
Внутри меня что-то просыпается. Давно забытое, похороненное. Возрождается из забытья. Закручивается узлами в животе, нарастает, требует дать выход.
Игнат снимает с меня футболку, и нетерпеливо стягивает с груди спортивный топ. Замирает. Поднимает на меня глаза, и я вижу в них такое жгучее желание, что у меня дыхание перехватывает. Господи Боже. Он такой красивый, такой безудержно сексуальный, мощный, такой пьяный мной, что внутри все щемит и замирает в предвкушении.
С каким-то благоговейный трепетом, осторожно Игнат касается моей груди, обводит пальцами сосок, и я вздрагиваю, едва сдерживая стон. Игнат тяжело сглатывает и снова целует меня.
— С ума сойти… как сильно я тебя хочу… — Между поцелуями хрипло говорит Игнат, обхватывая мои бедра руками, притягивая меня к себе еще ближе.
Его голос будоражит, вызывает сладкую истому внизу живота, обволакивает туманом сладкого влечения.
Игнат отстранившись лишь на несколько секунд, быстро стягивает с меня спортивные штаны и швыряет их куда-то, и снова вторгается в мой рот безудержным поцелуем.
Я растворяюсь, таю. Уношусь куда-то далеко-далеко, прочь от моего ужасного прошлого. Мне кажется, что я теперь уже почти свободна, я больше ничего не боюсь. Но нет.
Его рука ползет вверх по внутренней стороне бедра, и я вдруг цепенею. Сама не знаю почему. Автоматически, неосознанно. Отстраняюсь. Поднимаю взгляд, смотрю в глаза Игнату и не могу сказать ни слова. Страх накатывает ледяной волной.
Я не свободна, нет.
Прошлое мерзким чудовищем дышит мне в затылок, не дает забыться, следует за мной по пятам, не позволяет расслабиться, довериться, отпустить контроль. Я думала, что смогу. Черт я думала, что смогу победить чудовище, но оно слишком сильное, цепкое, непобедимое. Меня тошнит. Я ненавижу это. Ненавижу то, что не могу переступить черту.
Игнат видит мое замешательство. Останавливается, смотрит мне в глаза. Поднимает пальцами за подбородок.