На чаше весов

— Зачем пришла? — Буквально рухнув на диван, Вадим трет пальцами покрасневшие глаза.
— Хочу снова поговорить с Матвеевым.
— А смысл? Как по мне, это бесполезная трата времени и… ресурсов. — Запнувшись и оглядев меня беглым взглядом, возражает Вадим.
— Значит, ты сдаешься? — Приподняв бровь, смотрю на Вадима сверху вниз, стоя около дивана.
— Агата… — Устало вздыхает Вадим. — Мне хватает работы и без этого дерьма. На действия, заранее обреченные на провал, у меня просто нет времени. Эпидемия более-менее контролируется, лечение идет полным ходом. На повестке дня другой вопрос…
— Организация…
— Да. Организация.
— Удалось что-нибудь выяснить? — Осторожно спрашиваю, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной.
— Практически ничего. Неуловимые мстители, мать их… Еще четыре убийства и шесть пропавших чинуш…
— Зачем они это делают? — Хмурюсь непонимающе.
— Ты что, телевизор не смотришь, в интернет не выходишь? — Вскидывает на меня недовольный взгляд Вадим. — Все вокруг пестрит их лозунгами «Побороть преступность», «Навести порядок, там где этого не в силах сделать государство». Они пытаются скомпрометировать власть, показать, что правительство не в состоянии защитить свой народ.
Хмурюсь сильнее. В голове будто щелкает от внезапно вспыхнувшей гипотезы.
Сглатываю внезапно пересохшее горло. Сердце начинает стучать быстрее.
— Вадим. Мне срочно нужно к Матвееву. Организуй свидание. Пожалуйста. — Выдаю на одном дыхании.
Вадим поднимает на меня глаза. Вид у меня, наверное, убедительный, а может быть слегка ошалелый, раз он, почти не раздумывая, лишь пару секунд поглядев на меня изучающим взглядом, встает и, нажав кнопку на селекторе, просит привести ученого в комнату для свиданий.
Иду по коридору быстрым шагом. Меня почти потряхивает от нетерпения. Я уже наверняка знаю, что скажу Матвееву. И мне очень, просто очень важно, отчетливо распознать его эмоции.
Едва Матвеева заводят в комнату и за охранником закрывается дверь, тут же начинаю сильным и уверенным голосом:
— Вы, наверное, не в курсе, не знаю, есть ли у вас в камере телевизор, думаю, нет… Но недавно у нас появилась некая «Организация». — Делаю паузу, прислушиваясь к эмоциям человека, сидящего на скамье с безучастным видом. Подхожу ближе, нависая над ним. — И знаете, что? Лозунги этой организации просто удивительно созвучны с вашими убеждениями о том, что о людях некому как следует позаботиться…
Голова ученого едва заметно дергается, но не поднимается. Чувствую, как в его заглушенном успокоительными сознанием, начинает запутываться сложный эмоциональных клубок. Его страх — будто брызнувшая в воду гуашь, сначала зависает недвижимой каплей, но стоит слегка взболтнуть, как она захватывает и окрашивает всю жидкость в нужный цвет. Его страх уже есть, мне необходимо только размешать.
— Государство не может позаботиться о нас, верно? — Продолжаю с нажимом. — Лечение. Социальная помощь. Безопасность. Они ничего не могут. Вы это хотели сказать? — Спрашиваю, повышая голос.
Матвеев не отвечает. Но я на это и не рассчитываю. Он боится, липкий страх, окрашивает его сознание в мутные темные цвета. Ученый сцепляет руки, глаза начинают бегать туда-сюда. Я присаживаюсь перед ним на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и заставляю его взглянуть на меня.
— Я думала, что это был ваш эксперимент. Что вы либо ошиблись, либо возомнили себя всесильным, и решили исследовать свой препарат на людях. Но я ошиблась. Вы действовали по чьему-то заданию. Я права? — Заглядываю в глаза мужчине, повторяю громче. — Я права???
Ученый сглатывает. Зажмуривается. А затем резко вскакивает, так, что я чуть не падаю назад, и начинает кричать:
— Выведете меня отсюда! Немедленно, выведете меня отсюда!!! Я хочу выйти! Я хочу в камеру!
Подбегает к двери, и начинает тарабанить в нее ногами. Я прошу его успокоится, но Матвеев меня больше не слышит. Продолжает стучать и орать, пока охранник не выводит его из комнаты.
Пару секунд смотрю вслед удаляющемуся ученому и обессиленно опускаюсь на пол в дверном проеме, обхватываю голову руками. В висках начинает противно стучать, к горлу подкатывает уже привычный тошнотворный ком. Тупая боль сжимает грудную клетку, я морщусь и прижимаю руку к груди.
Подошедший через пару минут Вадим помогает мне встать, бросает недовольный взгляд на мою руку, прижатую к груди, и, позволив мне опереться на него, проводит в кабинет.
— Ну что? Оно того стоило? — Усадив меня на диван, упирает руки в бока и с упреком смотрит на меня.
— О, да. — С усмешкой протягиваю я. — Эпидемия Калидуса и действия Организации, я почти уверена, связаны между собой.
Вадим хмурится, упрек и недовольство на его лице, сменяются заинтересованностью.
— Почему ты так решила? — Налив стакан воды, Вадим протягивает его мне, и садится рядом.
— У них одна цель. Показать насколько бесполезной является власть. Когда я упомянула об Организации, Матвеев испугался. Он знал о них. Он мог узнать о них от кого-то… на днях, после того, как они активизировались?
— Нет. Он изолирован от внешнего мира. — Задумчиво протягивает Вадим.
— Я думаю, у двух этих явлений один организатор. — Заключаю я.
Вадим вздыхает, ерошит волосы руками и закрывает лицо. Что-то непонятно мычит, затем встает.
— Ладно. Я должен это проанализировать. Возможно ты права, но это всего лишь предположение. Доказательств ноль. — Вадим накидывает пиджак и берет ключи, лежащие на столе. — Я отвезу тебя домой. — Добавляет, не спрашивая о моих планах, и открывает дверь. Кивает мне на выход.
После встречи с ученым я планировала посетить спорткомплекс и записаться на необходимые занятия, но Вадиму об этом сообщать я почему-то не хочу. По дороге он как обычно молчит, и лишь когда подъезжает к дому, говорит:
— Тебе стоит обратиться к врачу, Агата. — Произносит холодным тоном. Как приказ. С недоумением уставившись на него, разглядываю осунувшееся лицо. В какой-то момент, там в ГСУ, мне показалось, что он беспокоится обо мне. Он выглядел таким… сочувствующим. Но очевидно, это беспокойство другого рода. И сейчас он приказывает мне показаться врачу, чтобы я — его любимый инструмент — не сломалась раньше положенного.
— Непременно это сделаю. — Зло бросаю, выбираясь из машины.
— У меня есть хороший кардиолог. Могу договориться, чтобы он тебя посмотрел.
— Ох, не стоит. — Отзываюсь, уже собираясь захлопнуть дверцу. — Если ты имеешь в виду японца, то я уже была у него. Твоя жена не сказала тебе?
— Вероника? Она мне не жена и никогда ею не была…
— Мои проблемы с сердцем… не они виноваты в том, что я так плохо выгляжу, Вадим. — Выплевываю со злым прищуром.