Простые желания
Мад не попадался на глаза весь день.
Гости потихонечку разъезжались. Заглядывала вернувшаяся с прогулки свекровь, участливо интересовалась самочувствием: Элге, как заправская актриса, разыгрывала мигрень, прячась за задёрнутыми портьерами, погрузившими комнату в приятный полумрак. Говорила, что пока не владеет своим даром столь филигранно, чтобы избавиться от головной боли. Остро ощущала волнение и беспокойство сестры: да, та сильно не одобряла воинственный настрой младшей, но с уговорами терпеть, простить и смириться не лезла.
«Время течёт, мы меняемся», — отмечала про себя Элге. Вир становилась чуть мягче, терпимее — иной раз она могла и не посчитаться с чувствами сестры и гнуть свою линию. «А я…я вру и вру, а вместо привычки всё та же тошнота».
— Возвращайся домой, Вир. Я справлюсь, — предложила Элге, когда за окном окончательно стемнело.
Взяв с младшей обещание слушать разум, а не эмоции, Виррис нехотя покинула особняк.
Элге сидела с книгой, забытой на коленях: собиралась почитать, но вместо этого просто думала, в сотый раз прокручивала в голове правду о муже. Ту, в которой он рассказывал отцу её тайны, не ставя в известность её саму — тоже. Осторожный стук в дверь; девушка не повернула головы. Мадвик вошёл неслышно, побитой собакой, был бы хвост — поджал, как пить дать.
— Элге, маленькая…
… Маленькая, глупенькая, наивненькая. Что ещё он собирается сказать? Такого, что вернет всё на место? В тот момент времени, когда они, как недавно просил Мад — ещё вместе?
— Уйди. Просто уйди.
— Ты меня ненавидишь, — не спрашивал, а утверждал муж. — Я чудовищно виноват перед тобой. Литта…
Элге скривилась, не поднимая глаз. Имя вызывало во рту привкус недозрелого крыжовника — невыносимо кисло. Как и все остальные слова, которые медленно подбирал сейчас Мад, а ведь у него никогда не было проблем с красивой лёгкой речью. Его дивный бархатистый голос и его искусство складно говорить — отдельные инструменты обольщения, она знала по себе. Но сейчас — неужто он всерьез полагает, что его лепет что-то исправит? Какая разница, сама или не сама пришла недокузина? Элге перестала слушать. Мадвик опустился перед ней на колени, прямо поверх вороха её юбок обнял ноги и уткнулся в складки платья лицом. Раскрытая на коленях книга от его возни съехала на пол. Элге смотрела на склонённую светловолосую голову пустыми глазами.
— Ненависть — слишком сильное чувство, Вик. Ты его не заслуживаешь. Ты вызываешь у меня только сильнейшее омерзение, не больше. Будь любезен — закрой дверь с той стороны.
Камень на Алтаре светился белым, она помнила. Какой же силой обладает тот великий и могущественный, если сумел обмануть Алтарь?! А что она просила? Чтобы Мадвик Форриль женился на ней вместо Гайры, кажется, так? Элге закусила губу, гася глухой стон. Ещё бы он над ней не насмехался, тот, с половиной человеческого лица! Не счастливый брак, не любовь, бескрайнюю, как море, даже не верность. Почему-то полагала, что всё это и так прилагается, как само собой разумеющееся. А в реальности к такому желанию приплелись лишь бездонное разочарование и горечь.
Не надо было бороться за него, надо было оставить Мадвика синеглазой баронессе.
Сон к ней так и не пришёл.
Глава 40— Как вы себя чувствуете, деточка? — участливо поинтересовалась свекровь на следующее утро. — Такая бледненькая. Мадди, почему твоя жена такая бледная? Ты должен следить, чтобы Элге хорошо высыпалась!
Мад закашлялся, подавившись слоёным пирожком.
— Я…
— Он следит, — вежливо улыбнулась Элге.
— Я слежу, — выдавил горе-муж.
Лорд Тивис посматривал с обычной прохладной любезностью.
Элге заставила себя что-нибудь съесть, чувствуя на себе пришибленный взгляд Мадвика. Надеялась, что в глазах почтенного семейства сама выглядит спокойно. И только следила, чтобы не дрожали в нетерпении руки. Чуть-чуть потерпеть, всего один завтрак.
Перед уходом на службу муж заглянул к ней и долго маячил в дверях скорбной покаянной тенью. Девушка молча разбирала травы, пока возле Мада не оказался свёкор и не увёл с собой.
— Я сделала всё, что вы просили, леди, — в комнату заглянула деловитая негромкая Сиона.
— Хорошо, очень хорошо. — Элге со вздохом поднялась, быстро складывая засушенные соцветия в полотняный мешочек. — А леди Бритта?..
— Принимает у себя леди Дейдан. Хагд подгонит экипаж к вашему входу.
— Одевайся и жди меня внизу.
Теперь, когда момент настал, она чувствовала себя собранной и уверенной в правильности принятого решения.
Тетради с записями, свои и прабабки Элгарии, Элге упаковала лично. Исписанные рецептами и заклинаниями листы она не доверяла никому, остальное собрала умница-горничная, не задавшая ни одного вопроса.
В спальню Мадвика девушка зашла не без содрогания. Знакомый интерьер… насквозь пропитавшийся ложью и приторными чужими духами. Положила на прикроватный столик не подписанный конверт с несколькими сухими строчками внутри.
Хмурый, неприветливый день, крупные хлопья снега порывистый ветер швырял в лицо; фыркали у крыльца вороные лошади, недовольные снегопадом. Хагд, во лбу которого, как звезда, горел большой жирный вопрос, молча помог молодой хозяйке и её личной горничной забраться в тёплое нутро экипажа, подал покрывало, щёлкнул пальцами, зажигая под крышей свет. Достал дорожный артефакт, активировал заклинание: оно разгоняло сильный снегопад, позволяя лошадям и вознице видеть дорогу.
До маленького домика, огороженного низким заборчиком, утонувшим в сугробах, доехали быстро. Виррис, увидев в дверях сестру, приветливо заулыбалась, торопясь по лестнице вниз, пока не увидела Сиону с ящичком в руках, а следом за ней возницу Форрилей, заносящем багаж. Лицо у кареглазой красавицы вытянулось, но она ни о чём не спрашивала, пока Хагд, потоптавшись в дверях, не внял настойчивости молодой хозяйки и не уехал. Элге оглянулась на притихшую в уголке горничную.
— Сиона, разбери мои вещи. Где комната, ты, должно быть, помнишь. А я пока подумаю, где можно разместить тебя.
— Ты с ума сошла!.. — Виррис приложила ладонь ко рту.
— Я подумала. Я очень хорошо подумала, Вир. Угостишь меня кофе? Утром кусок в горло не лез, а теперь хочется.
…Кофе Элге любила, как и чаи, с мудрёными добавками, больше всего — с кусочками сушёной вишни. Виррис приготовила именно такой, точно рассчитав пропорции. И сёстры сели разговаривать, как будто и не было вчерашних длинных бесед.
— Ты безрассудная девчонка! Пора научиться жить разумом, а ты в своих решениях опираешься на чувства и эмоции, тогда как, если остыть и как следует…
— Я — как следует, — отрезала Элге с нехорошим блеском в глазах. — Я очень долго взвешивала все за и против. Это не блажь, не каприз, и я не пожалею о своём решении. Если тебе неудобно, чтобы я осталась здесь, скажи сразу, ничего страшного, я найду съёмное жи…