Простые желания
Элге искала доводы, убедительные аргументы, представляя мысленный спор с Вир, и раз за разом приходила к неутешительному финалу: втягивать в свои проблемы старшую неправильно. Через месяц-два откроется её собственная мастерская, о которой Вир так долго мечтала, вкалывая как проклятая, откладывая каждую монету. В Леаворе она известна, к ней записываются на недели вперёд, у неё постоянные заказчики, к ней всё чаще обращаются модницы из знатных семейств, готовые платить любую цену; у неё знакомства, сложившийся круг общения. Уехать куда-то, где нужно начинать всё с нуля…
Лишить Вир дела всей её жизни немыслимо.
Элге стискивала зубы, уговаривая себя искать другой способ.
Ещё были Орсанды, королевская семья. Можно продумать, как усыпить бдительность Форрилей и воспользоваться приглашением на бал в собственных интересах. Всеми правдами и неправдами прорваться к Бастиану Лигарту и попросить о заступничестве. При поддержке и прямых указах короля и развод бы ей одобрили быстро, и бумаги нужные выправили, и от притязаний королевского советника оградили; Мадвика серьёзным противником, несмотря на его сомнительную роль последних дней, она не видела.
Но в словах Тивиса могла скрываться правда: с чего бы его величеству помогать внезапно свалившейся на голову родственнице? Элге ничего не знала о Бастиане-человеке, но имела представление о Бастиане-главе государства, пережившим вместе со своим народом и трудные, мрачные времена, и бунты, и заговоры, и покушения, и всегда он защищал интересы королевства в первую очередь. А вдруг его интересом окажется ровно то, чем грозил лорд Форриль, и, не моргнув глазом, признав в безвестной девице Адорейн наследную герцогиню Сайттенскую, его величество практично пристроит её в новый брак, с нужным ему человеком? Становиться разменной монетой в политических играх Элге не желала категорически.
Обращаться за покровительством его величества было боязно и рискованно. От поисков иного решения голову била тупая боль, но Элге искала, а их оказывалось ничтожно мало, и то, что приходило в голову, делало сестёр слишком зависимыми от чужого благородства, либо отсутствия его.
А Мад, увидев, что супруга снова начала выходить из своих покоев, предпринял новые попытки поговорить. От его раскаяния её тошнило, от его рук она шарахалась, как от смертельной заразы, подарки оставались завёрнутыми в цветную блестящую ткань, пышные банты не потревоженными. Знал или не знал муж об угрозах папеньки, о жутком ожерелье-ошейнике? Ведь не мог не знать, и…допустил. Не заставил отца не вмешиваться, позволил войти в их с Виррис дом, да как войти..!
От презрения в любимых зелёных с золотинкой глазах прекрасный блондин дёргался, как от ожога. Смотреть на него такого неприятно. А ведь был человек, окруживший вниманием, защищавший от нападок матери. Принявший тайные действия Виррис близко к сердцу. Негодовавший, жаждавший возмездия. Как же быстро он успел из мужчины, заменившего ей целый мир, уменьшиться до лужи под ногами.
— Не знаю, на что ты рассчитываешь, Вик. По доброй воле я с тобой не буду, тем более — по любви, как было раньше. Какой из насильственных способов вернуть меня ты станешь использовать?
От её тихого голоса Мадвик вздрогнул ещё раз. Элге скривила губы в невесёлой усмешке и отвернулась.
* * *
Записке наставницы девушка обрадовалась: дар капризничал, не желал подчиняться, то замирал, то буйствовал, и это заставляло волноваться. Уроки были необходимы, остаться нестабильной магичкой Элге не хотела. Занятий Тивис не запрещал, но несколько тягостных минут Элге пережила, когда входила в его строгий кабинет, чтобы получить дозволение или отказ поехать на занятие в Школу Зоратта: из-за плотного расписания Каннелия не успевала приходить к Форрилям и предложила позаниматься в школьных стенах.
Тивис дозволил.
В назначенный день Элге доставили прямиком к замёрзшему фонтану напротив центрального входа в здание. Соглядатаи Форриля не дремали: один из них ошивался возле ворот, проследив, как девушка обогнула невысокий мраморный бортик и скрылась за высокой массивной дверью. Второго она не видела, но он должен быть неподалёку: её обычно сопровождали по двое. Не охрана, а тюремщики.
Нервно передёрнув плечами, Элге, следуя указаниям Каннелии, пересекла просторный зал, украшенный по периметру скульптурами, по широкой лестнице из светлого камня поднялась в правое крыло, искать нужную аудиторию, и с любопытством осматривалась по сторонам. Виррис повезло учиться здесь.
На верхней ступеньке Элге столкнулась со спешащим директором собственной персоной; уткнувшись в папку с бумагами, он едва не наступил на подол её платья. Крылья носа с лёгкой горбинкой дрогнули, втягивая воздух, тонкие губы украсила улыбка.
— Я к госпоже Каннелии, — после взаимных приветствий пояснила Элге. — Мы договорились провести урок здесь.
— Сегодня? — удивился Бьорд. — Но у Лии занятия до самого вечера. Странно. Не надо огорчаться, Элге, я сейчас всё выясню, мы обязательно это уладим! Каннелия очень расстроилась, что вы пропустили несколько занятий, но мы что-нибудь придумаем, вы ни в коем случае не напрасно приехали! Пойдёмте в мой кабинет, там вам будет удобнее подождать.
Директорские владения размещались на третьем этаже, слева от лестницы. Бьорд галантно помог девушке снять накидку, усадил в удобное бирюзовое кресло возле окна, положил ладонь на сферу вызова, активируя её. Элге неспешно огляделась, разглядывая детали интерьера, сопоставляя выбранные цвета и элементы декора с личностью самого директора.
— Скучаете по морю?
Он пожал плечами:
— Не особо. Я жил в глубине островов. Но, конечно, на море приходилось бывать. Впрочем, буду честен: калдигернские воды мне гораздо больше по нраву, теплее они, знаете ли! Хотя…В морских пейзажах моей родины есть что-то такое…трогающее сердце и оставляющее след в душе. Вот, видите — картина над столом? В оформлении багета использованы ракушки с побережья Эзейского моря. Своими руками когда-то их собирал. Пригодились. Напоминают о доме.
В его голосе звучали ностальгические нотки, но тоски и грусти Элге не уловила.
Сфера вызова мигнула, доставив ответ госпожи Каннелии. Бьорд вчитался в плывущие над поверхностью магического предмета строки и сдвинул брови к переносице.
— Элге, я приношу вам наши извинения. Каннелия перепутала дни — она ожидала вас завтра в это же время. Я…улажу этот неловкий момент. Очень неудобно, простите!
Отмена занятия? Жаль — это чудесная возможность вырваться ненадолго из-под тягостного присмотра излишне бдительного королевского советника. Она встала, мучительно раздумывая, что теперь делать. Попросить господина директора позволить ей остаться на эти два часа здесь, в стенах Школы, как будто не было никакой отмены урока?
— Не стоит извинений, всё в порядке, Бьорд! Завтра так завтра. Вы не знаете, госпожа Каннелия успела отправить записку в наш дом?
На последнем вопросе Элге всё-таки запнулась, хотя старалась, чтобы голос звучал как можно непринуждённее.