След лисицы
— Думаешь, они отца?..
— О проходе из палат в наш дом только самые близкие знали. Я, да дочери, да сыны. Князь — и тот, наверное, не знает. А никто убийцу не видел. Вот я и думаю…
— Это дело меняет. Где проход искать?
— Кабинет Матвея деревянными панелями обшит. Расписными. Так вот та, где птица, отодвигается, если птице на глаз нажать.
— К князю пойду, буду решать. Потерпи, маленькая.
— Еще, Наран… Ингвара в город не пускайте. Нечего ему это все видеть. И если со мной… если меня казнят, забери его с собой.
— Глупая. И без твоих слов бы забрал. Мы еще поговорим о сыне. О моем сыне. Поняла? Казнить тебя не позволю, пока все долги не раздашь.
Лисяна смущенно улыбнулась, кутаясь в его кафтан. Разом стало тепло и почти спокойно. У нее появилась надежда.
***
Важная задача по спасению Листян на время вытеснила из головы Нарана все лишнее, то, что потом, он знал точно, будет его терзать. Сейчас думать о сыне было совсем не время. А уж договор военный и вовсе отошел на задний план. Обжег ненавидящим взглядом рыжую Варвару, бросил Ольгу, чтобы тот перехватывал и не пускал в город Ингвара и прямиком направился к князю.
Его пропустили. Не то потому, что посол, не то вид был очень грозный, а скорее — и то, и другое сразу.
Яромир нашелся в кабинете над бумагами.
— А, явился, бесстыдник, — ничуть не удивился он. — И как только стыда хватило здесь появиться?
— Про Ингвара я знать не знал, Листян с того дня, как ее увезли в земли моров, я не видел ни разу, с Вольским вел долгую переписку, — устало и четко ответил Наран. — Еще вопросы будут?
— К тебе — нет. Ты посол. Тебя взашей прогонят, и всего делов. А вот Лисяне за все ответ держать.
— Не посмеешь сестру хана оболгать.
— Не сверкай мне тут глазами и не угрожай. Надо будет — ни один кох из Лисгорода не выйдет. Скажи лучше, знакомая вещь?
Князь кинул на стол кинжал.
— Мой. Отец мне подарил. Я Ольгу передал когда-то.
— Твой… правду сказала.
— Ольг никак не мог быть замешан. Я с ним вместе в Бергороде был.
— Да уж конечно, никак. Он кинжал этот Лисяне подарил когда-то.
Наран кивнул. Плохо. Лучше б на Ольга свалить, он бы выбрался невредимым.
— Вот какое дело, посол. По всему выходит, что убили Матвей Всеславовича этим кинжалом. Чужих в доме не было… Кинжал у Лисяны был, понимаешь?
— Про тайный ход в кабинет из княжих палат знаешь, или мне показать?
— Ох. Ты знаешь уже. Скверно как…
— Слушай, князь, — Наран оперся руками на стол, склоняясь к лицу Яромира. — Листян — единственная сестра Великого Хана. А Ингвар — ее сын. Нападение угуров помнишь? А теперь придут кохтэ. Много. Все придут. Троньте ее хоть пальцем, и Лисгород сравняют с землей. Ты можешь убить меня и моих людей, а князя Бергорода? А его дружину? А жену его и охранницу маленького сына, бывшую десятницу Сельву? Нет, врешь. Узнает Баяр. И тебе не сдобровать.
— Только женщину это твою уже не вернет, верно?
Наран хотел было сказать, что боярыня — не его женщина. Лишь сестра друга. И ему — сестра. Одним ветром дышали, из одного котла ели. И только. Но сейчас это было не важно.
— Ты ведь не дурак, Кузнец. Дураков князьями не выбирают. Прознал уже, кто убийца, верно? — Наран бил вслепую, но по глазам Яромира понял: угадал.
— Допустим, и знаю, что с того?
— Око за око, зуб за зуб. Убийце — смерть. И тем, кто причастен, тоже. А за отцеубийство, я слышал, в Лисгороде четвертуют, да?
— Вольский стар был. При смерти, — процедил сквозь зубы потемневший лицом князь. — Неделей раньше, неделей позже…
— Кто? Жена твоя? Сестрица ее? Ну?
— Дуры. Как есть дуры. Хотели Лисяну со свету сжить. Думали, отец помрет, заветную грамоту подделали. Чтобы потом сказать — вот она какая, хотела все себе забрать. Лгунья! Ну и разделили бы тогда по закону все, Лисяне бы даже вдовьей доли не досталось бы. Да еще могли судить. А потом ты появился и стало еще интереснее.
— Глупость. Никто ничего бы не доказал. А коли доказал бы — Ольг Бурый свидетель, Матвей мальчишку признал и в здравом уме своим сыном называл.
— Да. Тут глупо вышло. Матвей вдруг выздоравливать начал, за бумаги сел. Бабы запаниковали. Если бы он нашел грамоту… Сразу бы угадал, чьих рук дело. Умный был мужик, зело умный. Ну и…
— Отцеубийцы.
— Кинжал в руки муж Гордянин взял. Но кровь на всех упала. Но ты ведь понимаешь, посол. Жена моя и сестра ее — скрою. Нельзя княгиню казнить. Немыслимо. Все потеряю и я, и они, и братья их. От такого позора не отмоешься.
— А Листян, значит, можно? — глухо зарычал Наран. — Ты ее народу хотел выставить, как убийцу? В землю закопать по плечи? Ее не жаль? Ингвара не жаль?
— Нет, их не жаль, — спокойно ответил князь. — А ты думаешь, Вольский рассудил бы на моем месте по-другому? Или Баяр твой драгоценный? Или ты сам жену любимую на чужеземку поменял бы, а?
Наран побелел. До этих слов он еще верил в справедливость. Теперь — усомнился. Сможет ли он с боем отбить Листян? Убить князя — прямо сейчас? Сбежать?
— Вот что, посол. Ты прав, мне война с кохами без надобности. Лисгород мне жалко, людей своих жалко. А хан твой отомстит жестоко, я верю. Кровью умоются моры. Поэтому предлагаю сделку.
При слове “сделка” Наран моргнул, черная пелена перед глазами потихоньку рассеялась.
— Я подписываю союз, который Кох предлагает. А ты забираешь свою женщину и уходишь. Имей в виду, я сделаю вид, что ничего не знаю. Погоню пущу, сам справляйся как умеешь. А Матвея… похороним. Челяди его языки вырвем, чтобы не болтали. Или придумаем заезжего грабителя.
— Ингвара тоже забираю, — не веря своей удаче, потребовал Наран. — И людей моих не тронешь.
— Кому нужен твой отрок? Забирай, разумеется. Пока же — давай договор подпишем.
Наран, разжимая ладонь, в которой лежала княжеская серебряная лисица, кивнул и вдруг сказал:
— Не все ты знаешь, князь. Вот это твоему зятю нужно. Догадываешься, зачем?
— Подо мной кресло княжеское шатает, смерд, — прищурился князь. — Голос на совете захотел? Власти желает? И то верно: Неждан и Радим спокойные, сестры упросят — уступят им знак. Что ж, буду иметь в виду. Спасибо, кох. За это — спасибо. А лисицу Ингвару оставь, так Матвей хотел, и кинжал свой забери. Коней Ольгу Бурому отдам. С ним же мальчишка будет. Где ход тайный, Лисяна помнить должна. Ночью и уйдете.
30. След лисицы— А ну с дороги свалил, смерд! — громогласно раздалось на лестнице. — Будет ещё в честную женщину копьем тыкать! Князю нажалуюсь!