Целую, мистер Ротшильд

Я взял в руки дневник.
— Так вот почему ты пряталась от меня? Ты поняла, что прочла записки моей бывшей жены?
— Да, — ответила Стелла, по-прежнему не глядя мне в глаза.
— Но почему? Если это всего лишь совпадение, почему ты сразу не сказала мне обо всем?
Последовала долгая пауза.
— Стелла?
Она подняла голову, и я увидел, что она вот-вот расплачется. Я буквально разрывался между желанием утешить ее и потребностью выплеснуть ту злость, которая накопилась во мне за эти дни.
К сожалению, последнее чувство перевесило.
— Отвечай мне! — рявкнул я.
Стелла вздрогнула. Слезы заструились у нее по щекам.
— Просто… в дневнике говорится о разных вещах…
— О каких еще вещах?
Наш брак с Лекси нельзя было назвать удачным, особенно в конце, но я никогда не вел себя по отношению к ней низко или жестоко. И я не понимал, что могло так сильно испугать Стеллу.
Она заплакала еще сильнее.
— Я не хочу ранить тебя.
Не в силах смотреть на ее слезы, я бережно обнял ее за плечи.
— Успокойся. Никакой глупый дневник не в состоянии причинить мне столько боли, сколько вид твоих слез. Ну что с тобой, детка?
Не сразу, но она нашла силы взглянуть мне в лицо.
— Лекси… она пишет о своей связи на стороне.
Я моргнул пару раз.
— Ясно… Честно говоря, я не знал, что у нее есть любовник. Но меня это не особо удивляет. Лекси врала во всем, даже в мелочах. Она очень себялюбива, что заставляло ее вести себя не лучшим образом: в частности, утаивать от меня деньги и пропадать неизвестно где до поздней ночи. Ты из-за этого так переживала? Конечно, новость не из приятных, но наши с ней отношения давно канули в прошлое.
Стелла закрыла глаза и покачала головой:
— Это еще не все.
— Не все?
— Человек, с которым она спала… она называет его твоим лучшим другом.
— Ты про Джека?
— Она не называет его по имени, просто записывает его как Дж… И еще, — Стелла набрала в грудь побольше воздуха, — Лекси не знает точно, кто отец.
Видимо, я настолько был не готов к подобной информации, что до меня не сразу дошло.
— Чей отец? О чем ты?
— Чарли. — Голос у нее дрогнул. — Она не знает, кто отец Чарли. На момент зачатия она спала с вами обоими.
 
* * *
Еще неделю назад мне казалось, что мир у моих ног. С каким удовольствием наблюдал я за тем, как моя дочурка готовит мне ужин в компании обожаемой мной женщины, и думал о том, что наконец-то все в жизни пошло так, как надо. И вот теперь этот самый мир ухватил меня за горло.
Поначалу я не желал верить тому, о чем рассказала мне Стелла. Не то чтобы Лекси не способна была на такую подлость… Но Джек? Нет, мой лучший друг не мог поступать так со мной.
Но когда я допивал свой третий скотч в том самом баре, где мы не раз пропускали по рюмочке с Джеком, мне вспомнилось событие многолетней давности, пришедшееся на День святого Валентина.
Я тогда был по делам в Бостоне и собирался вернуться вечером домой, чтобы поужинать с Лекси в ресторане. Однако переговоры закончились рано, и я решил прилететь в обед, чтобы устроить Лекси сюрприз. Когда я вошел в квартиру, то обнаружил там Джека. Помню, что меня охватило легкое беспокойство, но Джек сказал, что Лекси по его просьбе ездила с ним в магазин, так как ему хотелось купить своей новой подружке (которая позже стала его женой) подарок ко Дню всех влюбленных. Ей, по словам Джека, нравились изумруды. А поскольку у Лекси было изумрудное ожерелье, он решил, что она может помочь ему с выбором камня для кольца. Мне и в голову не пришло подвергнуть сомнению его слова: как-никак речь шла о моей жене и моем лучшем друге!
Несколько лет спустя я сидел напротив Лекси в офисе своего адвоката. Та скрестила руки на столе, и в глаза мне бросилось кольцо с огромным изумрудом. Развод наш протекал достаточно болезненно, и я с ехидством прошелся насчет ее непомерных трат. Лекси заявила на это с самодовольной улыбкой, что кольцо у нее с незапамятных времен: подарок мужчины, который ее действительно ценил. Я впервые видел это кольцо, но у Лекси была куча драгоценностей, так что я не придал ее словам никакого значения.
Одним глотком опустошив свой стакан, я решил, что пришло время позвонить. И плевать, что на часах 2.30 ночи.
Мне ответил сонный женский голос.
— Алло?
— У тебя есть кольцо с изумрудом?
— Хадсон? Это ты?
Издалека до меня донесся мужской голос, но слов разобрать я не мог.
— Да, Алана, это Хадсон.
— Между прочим, на дворе глубокая ночь.
— Можешь ты мне сказать, есть у тебя кольцо с изумрудом или нет?
— Я не понимаю…
— Просто ответь, есть ли у тебя кольцо с изумрудом — подарок твоего мужа?
— Нет. В чем дело, Хадсон? Ты в порядке?
Алана, должно быть, прикрыла рукой микрофон, так как до меня донеслись приглушенные голоса. Спустя пару секунд трубку взял тот, кого я считал моим лучшим другом.
— Хадсон? Какого дьявола ты звонишь посреди ночи?
— У твоей жены нет этого гребаного кольца.
— Ты пьян?
Я не ответил. Какая разница, пьян я или нет?
— А знаешь, у кого есть кольцо с изумрудом?
— Да о чем ты тут толкуешь?
— У моей бывшей. С которой ты занимался шопингом… в тот день, когда я раньше обычного вернулся из Бостона.
Последовала долгая пауза. Наконец Джек откашлялся.
— Где ты сейчас?
— В баре возле твоего дома. Тащи сюда свою тощую задницу, или через десять минут я буду у тебя.
Не дождавшись ответа, я отключился и бросил телефон на стойку. Затем протянул бармену свой пустой стакан.
— Повтори.
 
* * *
Джек молча уселся на стул рядом со мной.
— Как ты мог? — спросил я, не отрывая взгляда от стакана. Голос мой звучал до странности спокойно.
Ответил он не сразу. Я даже подумал, что он решил поиграть в молчанку или, что еще хуже, соврать. Но Джек не стал отпираться.
— Хотел бы я сказать что-то внятное, — вздохнул он, — кроме того, что повел себя как последний кусок дерьма.
— Пожалуй, первая правдивая вещь, которую я услышал от тебя за эти годы, — хмыкнул я.
Джек подозвал бармена и заказал себе двойной скотч.
— И как долго? — спросил я.
Он махом опустошил полстакана.