Целую, мистер Ротшильд

— Послушай, — вздохнула она, — мне и правда жаль, что я так поступила. Я уже написала невесте письмо с извинениями и отправила маленький подарок на адрес, указанный в приглашении. У меня и в мыслях не было ничего дурного. Приглашение я открыла по ошибке, но, вдохновившись несколькими стаканами вина, мы с моим другом Фишером решили явиться на это торжество. В тот момент я злилась на мою бывшую соседку — ту самую особу, которой пришло приглашение. Она съехала с квартиры безо всяких предупреждений, прихватив заодно кое-что из моих вещей. А чек, оставленный ею в уплату за проживание, оказался недействительным. Тогда-то мне и пришла мысль о возмещении. — Стелла перевела дух. — Я знаю, что это вовсе не оправдывает моего поведения. Свадьба — особое торжество. Оно предназначено лишь для близких и друзей жениха и невесты. Но я хочу сказать, что впервые пошла на такое.
Я окинул ее внимательным взглядом. Похоже, она не врала.
— Почему ты так долго не приходила за телефоном?
— Хочешь знать правду?
— Нет, я бы предпочел историю вроде той, какую ты рассказала на свадьбе моей сестры.
Стелла покачала головой:
— Признаться, я вообще не планировала приходить. Я даже успела купить себе новый айфон. Но мне уже скоро платить за квартиру, а с деньгами у меня туго, поскольку все, что было, я вложила в бизнес-проект, реализация которого теперь задерживается. У меня две недели на то, чтобы вернуть дорогущий телефон, и сегодня как раз последний день. Я не могу позволить себе тысячу долларов на новый мобильник, так что выбор у меня небольшой: или прийти за старым, или звонить отцу и просить денег в долг. В общем… я предпочла явиться сюда.
Моя сестра не слишком расстроилась из-за того, что случилось у нее на свадьбе. Разумеется, она слегка растерялась, когда какая-то незнакомка принялась рассказывать историю их детства. Но когда я объяснил, что это была самозванка, Оливия даже рассердилась на меня за то, что я устроил бедняжке публичную экзекуцию, а не выпроводил тихонько за дверь. Признаться, мне даже стало слегка не по себе, когда Стелла встала перед гостями, нервно сжимая в руках микрофон. Но я разозлился на нее за то, что она солгала: это обстоятельство напомнило мне о другой женщине и другой лжи.
Открыв ящик стола, я достал оттуда телефон и протянул его Стелле.
— Спасибо, — кивнула та.
Пару секунд мы молча смотрели друг на друга.
— Что ж, — сказала она наконец, прерывая неловкое молчание, — мне, пожалуй, пора.
Признаться, мне не хотелось отпускать ее прямо сейчас. В голове у меня вертелась целая куча вопросов. К примеру, что такого сделал ее отец, что она не хочет звонить ему, или почему у нее не заладилось с бизнесом. Но я промолчал и тоже встал из-за стола.
Она протянула мне руку.
— Спасибо, что сохранил мой телефон. И еще раз прошу прощения за то, что сделала.
Она уже собралась уходить, но затем снова повернулась ко мне. Порывшись в сумочке, она что-то достала оттуда.
— Любишь шоколад?
Я кивнул, даже не стараясь скрыть недоумение.
— Я все время ношу с собой батончик «Хершис» — так, на всякий случай. В шоколаде есть анандамид. Это нейротрансмиттер, который позволяет нам почувствовать себя чуточку счастливее…
Она пожала плечами.
— Иногда я угощаю им тех, кому не помешает приободриться, но чаще всего съедаю шоколад сама. Я послала твоей сестре небольшой подарок в знак извинения, а тебе могу предложить только это.
Она предлагает мне шоколадный батончик в качестве компенсации за тысячедолларовый ужин? Ну и ну. Такую, как Стелла, еще поискать.
— Не нужно, — махнул я рукой. — Я не держу зла, так что можешь оставить его себе.
Но Стелла не отступала.
— Пожалуйста. Так меня меньше будет мучить совесть.
С трудом сдержав смешок, я взял у нее шоколадку.
— Ладно, спасибо.
Стелла повесила сумку на плечо и направилась к выходу. Я пошел следом, чтобы открыть ей дверь, но тут она вновь остановилась и глубоко вдохнула.
— Retrouvailles, — кивнула она.
Я говорил немного по-французски и знал, что это переводится как воссоединение или что-то в этом роде.
При виде замешательства на моем лице она улыбнулась.
— Так называется твой одеколон, верно?
— А-а-а… ты права.
— У тебя хороший вкус. Дорогой, но хороший. Я создала этот одеколон.
— Серьезно?
Она кивнула, снова просияв улыбкой.
— Одеколон на всех пахнет по-разному. Большинство мужчин наносит его по бокам шеи, но самый удачный вариант — у основания горла, где заметен пульс. Кровь здесь подходит к поверхности кожи, и ароматы становятся только заметней от тепла. Вот почему многие женщины наносят духи за ушами и на запястья.
— А ты? Ты брызгалась сегодня духами?
Стелла кивнула.
— Да. И их тоже я сделала сама.
Не спуская с нее взгляда, я наклонился к ее шее и сделал глубокий вдох.
Это был самый восхитительный аромат из тех, с какими мне только приходилось сталкиваться.
— Да у тебя талант к таким вещам. — Я с неохотой выпрямился.
Стелла снова улыбнулась, но по ее затуманенному взгляду было видно, что и она слегка выбита из колеи.
— Спасибо, Хадсон.
Повернувшись, она шагнула через порог, а меня вдруг охватило странное чувство паники.
— Стелла, постой…
Замерев, она оглянулась.
Слова сами сорвались с моего языка:
— Не поужинаешь со мной?
    
4
 
Стелла
— Ну что? Прекрасный принц не объявился?
Несмотря на то что было всего семь утра, Фишер энергично обшаривал мой холодильник. Он выпрямился, держа в руках контейнер со вчерашним ужином.
Я покачала головой.
— Думаю, оно и к лучшему, — постаралась я скрыть разочарование.
— Сколько времени уже прошло? Неделя?
— Восемь дней… не то чтобы я считала…
Еще как считала!
Фишер окинул меня взглядом с головы до ног.
— Почему ты одета как для улицы?
— Я только что вернулась. Ходила полюбоваться восходом солнца.
— Почему бы тебе не скачать на ноутбук несколько фото с закатом и восходом и спать себе спокойно?
Открыв крышку контейнера, Фишер подцепил на вилку куриную котлету и откусил большой кусок.
— Это не одно и то же, но все равно спасибо… Слушай, давай я разогрею тебе котлеты? И приготовлю на завтрак яичницу.