Сложный выбор

— Привет, — здоровается Щербаков и не спускает с меня внимательного взгляда. — Что-то случилось? — кивает в сторону больницы. — Почему ты здесь?
— Случилось. Но не у меня, — ухожу от ответа.
Невозможно заблокировать негативные чувства. Ты либо разом все ощущаешь, либо абстрагируешься, как от хорошего так и плохого. Появление Никиты сейчас — это хорошо. Одной не хочется оставаться. А плохое заключается в том, что я не перестаю думать о Володе. Но говорить на эту тему ни с кем не хочу. Вряд ли меня поймут. Сама до конца не могу разобраться в том, что испытываю.
У всех есть предел. Мой, очевидно, пока не наступил, но мысль, что появление Третьякова — это своего рода еще одна проверка на прочность, заставляет сердце заходиться в сбивчивом ритме.
— Может, где-нибудь перекусим, и потом я домой тебя отвезу? — предлагает Никита.
— Давай.
Выбор у меня невелик. Да и не хочется домой. Будь моя воля и возможность, осталась бы в больнице. Но сидеть под дверью в реанимацию вместе с женой Третьякова… Лучше проведу время в обществе Никиты и дождусь хороших новостей дома.
Я забираюсь на пассажирское сиденье и смотрю в сторону здания. Больно. О несчастье с Игорем я узнала почти при таких же обстоятельствах. Потом судорожно искала, как поскорее улететь в Москву, и в итоге везде опоздала. Вернулась на руины собственной жизни.
— Непривычно видеть тебя такой потерянной, — вырывает меня из воспоминаний голос Никиты.
Щербаков выглядит уставшим. На его лице легкая щетина. Никите идет небритость. Возраста добавляет. Интересно, какая у нас разница? Пять лет? Шесть? Больше?
— Занятия пропускаешь? — перевожу я тему, чтобы разговор не касался личных вопросов.
— Не без этого.
— Надеюсь, есть более уважительная причина, чем я?
Никита улыбается, пристально глядя мне в глаза.
— Я понял, что хочу бросить колледж, — вдруг признается.
— Что? — удивленно вскидываю брови.
— Нет, я этого, конечно, не сделаю. Да и отец подобного не допустит. Все зачеты поставят задним числом, мозги за это он мне прочистит дома, и на том разойдемся. Я давно сконцентрирован на проекте Игната. Жизненного опыта у меня мало, но точно знаю: если чем-то горишь и вкладываешь в это дело время и ресурсы, усилия обязательно дадут результат. Пусть не сразу, но все получится. Ты бы кого поддержала: меня или моего отца?
Я искренне недоумеваю, почему Никита остановил свой выбор на мне. Ведь очевидно же, что мы с ним разные.
— Твое безответственное отношение к учебе пугает. Где гарантии, что проект Игната впоследствии не постигнет та же участь, как и твои занятия в колледже? Сегодня горишь, а завтра сгорел. Что потом? — рассуждаю я вслух.
То ли возраст сказывается, то ли привыкла поучать Щербакова на своих парах, но сейчас не могу удержаться от наставляющей речи.
— Хорошо, Никита, когда горишь и есть желание, внутренний ресурс. В моей жизни было время, когда приходилось делать привычные вещи через силу и самостоятельно выбираться из депрессии. Независимо от того, нравилось мне что-то делать или нет. За плечами не было папы, который все разрулит. Ты знаешь, что в случае неудачи твой отец поможет и все решит. Это развивает в тебе излишний инфантилизм. И в ситуации с колледжем я бы встала на сторону Сергея Руслановича. Получи образование и делай что хочешь. Или совмещай. Но так, чтобы отцу не приходилось за тебя договариваться.
Никита прищуривается. Похоже, ему не особо приятен мой ответ. Но мне все равно.
— Тебе нравилась работа в колледже? — зачем-то спрашивает Щербаков.
— Нравилась, — честно отвечаю. — И очень больно, что ребята из твоей группы лишили меня возможности заниматься любимым делом.
— Моей подписи на том документе не было.
— Может, и не было, — пожимаю плечом. — Мне весь список не огласили.
— Я разговаривал с отцом. Он, естественно, не стал слушать и посвящать в детали, но того, кто это сделал, я найду сам, лично, и разберусь с ним. Будь уверена.
— В прошлый раз я попросила тебя оставить эту затею. Ничего не изменилось. Я при любом раскладе не вернусь в колледж, а тебе лучше заняться своей успеваемостью и работой. Как-то совмещай, не жди подмоги от отца.
— Настя, ты разве не поняла, что я учусь лишь для галочки? — хмыкает Щербаков. — У меня другие интересы. Не хочу обострять дома и нервировать отца, у нас и так скандалы на этой почве. Он вбил себе в голову, что я должен продолжить династию и мы с ним будем управлять сетью колледжей и школ в этом городе.
— Теперь поняла. Хорошее у Сергея Руслановича желание.
Машина останавливается в центре. Мы немного гуляем по Невскому проспекту, а потом располагаемся в одной из кафешек. Я заказываю себе морс и булочку, Щербаков — двойной американо. Трезвонящий телефон, Никита переворачивает экраном вниз.
— Давай сходим на свидание? — предлагает, снова вызывая у меня недоумение.
— И чем сейчас не оно?
— Не оно. Мыслями ты где-то далеко. Я так не хочу. Да и атмосфера не та. — Никита обводит глазами шумный зал.
— Возможно, я скажу глупость, но ни один мужчина не стоит того, чтобы надеть неудобные туфли и сидеть весь вечер на свидании, думая о своей натянутой улыбке и проблемах.
— Пиздец, — усмехается Щербаков, покачивая головой. — Ты меня с неудобными туфлями, что ли, сравнила? Анастасия Артемовна, это перебор.
— Нет, Никита. Я имела в виду, что голова сейчас забита другим. Примерять на себя неудобный образ я не хочу. А такой, какая есть, вряд ли тебе понравлюсь. Ты напрасно теряешь время. В твоем возрасте между бурным коротким романом и возможностью заработать я бы выбрала второе. Ну и еще занятия. Этого я была лишена. Сначала денег не хватило поступить туда, куда мечтала. Потом жизненные обстоятельства сложились таким образом, что близкому человеку потребовалась помощь, а потом и мне она стала необходима. Всю жизнь кручусь как белка в колесе, и все, чем успела разжиться — мелким проказником и квартирой в не самом хорошем районе Питера. Но у кого-то и этого нет. Жаловаться на жизнь я не привыкла.
— Я как будто в инстаграме на ленту с умными афоризмами наткнулся. Но если тебе так поня-ятнее… — тянет Никита, и его губы расплываются в улыбке. — Лучше что-то сделать и пожалеть, чем через двадцать лет оглянуться на свою жизнь и увидеть: а вспомнить, оказывается, и нечего, — бросает он вызов.
Понимаю, кого мне напоминает Щербаков и почему я подсознательно держу Никиту на расстоянии. Он копия Игоря, с такими же суждениями авантюриста. Может, поэтому меня к нему тянет и в то же время от него отталкивает? Не знаю.
— Я уже сделала то, за что мне стыдно и о чем можно было бы пожалеть. Уверена, что и через двадцать лет буду испытывать те же чувства от своего поступка.