Избранная страны драконов
— Иоланочка, — произнёс Лютый. Ему редко доводилось лебезить перед девушками, поэтому выходило на редкость фальшиво. Наездница скорчила соответствующую гримасу, но Старх не заметил, — с твоей красотой ты могла бы сидеть дома и вышивать крестиком в окружении поклонников, а ты рискуешь здоровьем, бьёшься за победу. А этот хмырь, — произнёс Старх, и лицо Радич перекосилось от злобы. Воодушевлённый её реакцией Старх возопил с новой силой, — этот позёр пренебрег тобой.
— Хватит! — рявкнула гонщица.— Что надо?
— Того же, что и тебе. Размазать Добромира.
— Моими руками? — Иолану бесило, что этот громила предлагал. Она сегодня сделала почти невозможное, чтобы отомстить Добромиру, а радости никакой.
— Предлагаю объединить усилия, — улыбку Старха трудно было назвать приятной, Иолана скривилась в ответ, — где встретимся, конфетка? — Лютый перешёл на фамильярный тон, как будто вопрос уже решён.
— Не заговаривайся, лысый, я ничего не обещала, — презрительно бросила Иолана, — держи дистанцию.
— Восхищаюсь твоим самообладанием, королева, — осклабился Старх, — хорошо усадьба дымила, — причмокнул он в полнейшем блаженстве. От лести он мгновенно перешёл к шантажу и не ошибся. Иолана вздрогнула, но сдержала гнев.
— Держи язык за зубами, — прошипела наездница, — а то и тебе достанется, — она оседлала Тора, резко хлестнула поводьями по спине дракона и взлетела.
— Конфетка с ядовитой начинкой, — удовлетворенно проговорил Старх, глядя вслед наезднице, — мне нравится.
Пламя, которое слегка утихло в груди мстительницы, после разговора со Стархом с новой силой вгрызлось в жилы. Теперь Иолане казалось, что поджог фамильного особняка, ничтожно малая месть за поступок Добромира. Она жаждала увидеть противника поверженного в прах. Пусть не думает, что отделался лёгкими жертвами. Иолана сделает так, что он потеряет самое ценное.
Оставалось понять, что для него составляет смысл жизни. И когда Иолана уничтожит его будущее, как он уничтожил её, тогда она успокоится. Она ещё увидит, как Добромир проклянёт тот день, когда вычеркнул Иолану Радич из всего, чем она дорожила.
*Соня
На ночлег мы разбрелись по гостевым домикам усадьбы. Благо в них было всё необходимое, что требовалось для отдыха. Отыскались и припасы, и ледник, и даже погребок с напитками. Хмурый хозяин усадьбы помог нам расселиться, устроить под навесом кухню со столом и лавками, а в сумерках исчез, будто растворился. Никто не заметил, куда он пропал. Я весь день порывалась поговорить с Добромиром, но то ли моя решительность была слабовата, то ли чемпион тактично уклонялся от разговора, так или иначе пообщаться не удалось.
Обитатели гостевых домов, изрядно намаявшиеся за день, уснули. Я ворочалась в кровати, как веретено, скручивая простыню веревкой. Несмотря на моё имя (хотя этот каламбур давно набил оскомину), не спалось. Я и вставала, и садилась, и вновь ложилась, разглядывала тени на потолке, пила теплую воду из кувшина, подходила к окну.
Тяжёлый день не отпускал из своих объятий, заставляя прокручивать события в быстрой перемотке. Что мы сделали не так? Уйти нам из усадьбы или остаться? А если нас обнаружат? От необъяснимых тягостных предчувствий и бессонницы имелось одно проверенное средство — Горыныч. У него под боком я засыпала мгновенно, стоило прислушаться к его равномерному сопенью. Рядом с Горынычем всегда становилось легко, ужасы ночи отступали, на меня нападала приятная дремота, а следом приходил спасительный сон.
Одевшись, я тихонько выскользнула на улицу. Дорожка, ведущая к леваде, была освещена по краям небольшими шарами-светильниками, которые не давали сойти с тропинки, и вели прямо на драконий выгон.
Стараясь не нарушать тишины, я брела по тропинке, глядя под ноги, осторожно наступая на мелкие камешки. Сегодня как никогда хотелось забыть обо всём. Никакие разговоры о команде Межгорья, никакие планы на будущее не разгоняли тоску. Я лишь пыталась встряхнуться, забыть на время, отвлечься, но обмануть себя не удалось. Небольшая передышка в компании друзей, появление Горыныча, радость от полёта, момент счастья и свободы и вновь безысходность и отчаяние. В этом мире не было места для меня.
Огороженное частоколом пастбище стояло с распахнутой настежь калиткой. Я беспрепятственно вошла внутрь и двинулась к месту, которое облюбовал Горыныч. Луна слабо освещала леваду, я двигалась по пастбищу уверено. Горыныч даже не поднял голову, я представила, как он приоткрыл один глаз и наблюдает за мной.
— Соня, — раздался тихий голос, я подпрыгнула от неожиданности. — Привет, не спиться? — окликнул чемпион, когда я судорожно закрутила головой, стараясь высмотреть егофигуру.
— Где ты? — позвала его, — не вижу, — в меня полетел небольшой комочек земли. Ага! Я двинулась в нужном направлении, и увидела, силуэт Добромира, скрытый травой.
— Ты чего здесь? — я подошла к нему.
— Э… да, вот, — нечленораздельно промычал чемпион.
— Бессонница?
Хотелось поболтать, отвлечься, заглушить тоску. Но по тому, как долго молчал Добромир, я уже пожалела, что начала разговор.
— Запах гари. Не могу там. Здесь легче.
Мы помолчали.
— Будешь восстанавливать дом?
— Фамильная усадьба. Предки строили, теперь мой черёд.
— Сможешь?
В траве звенели цикады, шелестела трава, журчала вода в рукотворном пруду, квакали лягушки, облюбовавшие купальню драконов, столько звуков стало доступно в ночной тишине. Не хотелось разговорами нарушать гармонию ночи.
— Научусь.
— Что скажут родители, когда узнают?
— Мать устроит истерику. А Бажен, наверное, спокойно.
— Ты знаешь, кто твой настоящий отец?
— Предполагаю, — спокойно ответил Добромир. — Он из наездников. В роду Светозаровых все бескрылые.
— Бескрылые?
— Так называют тех, кто не способен выдержать спуск. Мать в молодости обожала гонки. А где гонки, там и гонщики. Хотя она всё отрицает. То, что мой отец — гонщик, я не сомневаюсь. Я сопоставил некоторые факты и вычислил, кто он. Был момент, хотел познакомиться с ним, а потом остыл. Ему безразлична моя судьба, мне безразлична его.
— А может он издалека следит за тобой? — мне захотелось, чтобы это было правдой.
— Сомневаюсь, — ответил чемпион.
— А Эрвин даже не знает, кто его отец, — ляпнула я, не подумав, и смутилась. Вот болтушка. Эрвину не понравиться, если узнает.
— Значит, мы чем-то похожи, — без тени улыбки сказал Добромир.
Из темноты выдвинулась фигура.
— Эрвин, — я вскочила от неожиданности, прижав руки к груди, — напугал! Ты… ты подслушивал?
— Искал тебя, — замогильным голосом произнёс он, — у вас ночное свидание?