Избранная страны драконов

— Ты прав. Запал и очень сильно, — ответил Добромир, — завтра после гонки полечу её искать, — чемпион встал, сделал глубокий вдох, — Огненная змея ближе к вечеру, мне надо выспаться.
Сумерки окутали окрестности, а я всё сидел за столом, не в силах подняться. Сколько не пыжился перед Добромиром — легче не стало. Соня вернулась ко мне, а я потерял её.
В мире, пронизанном болью, она воспринимается как данность. Я, как и все жил по этим законам. С появлением Сони всё перевернулось с ног на голову. Она не чувствовала боли. Разве такое возможно?
Оказывается, запросто.
И Добромир — единственный, ничего не зная о девушке, ощутил её силу. Светозаров озвучил то, о чём я постоянно забывал. Мой дракон и даже дикарка Стрела готовы были служить Соне. Я удивлялся их привязанности, не находя объяснения, а оно было на поверхности, как высшее проявление мудрости, не замутнённое играми разума. Все они чувствовали в Соне новую, ни с чем несравнимую иную энергию.
Соня 
Когда появилась Стрела, я не услышала, провалившись в чёрный колодец сна. Пробуждение оказалось резким, что-то больно царапнуло по голове, и я открыла глаза. Спросонья моргая и не понимая, кто передо мной? Кто шевелит маленькими ноздрями, принюхиваясь к моему лицу? Негромкий рык заставил любопытное существо отпрянуть.
Неужели! Милый маленький дракончик со зрачками, точно сливовые косточки, обрамлёнными желтоватыми радужками с коричневыми крапинками.
— Горыныч, Стрела, — меня затопила радость, — это ваш малыш? Лапочка! — я готова была расцеловать дракончика с его мягким гребнем и совсем нежёсткой чешуйчатой шкуркой. Вот оказывается, куда рвался Горыныч, вызывая гнев Эрвина. А я не прислушалась к желанию дракона, не защитила бедное животное, о свободе которого якобы так пеклась.
— Горыныч, прости, — мой голос дрогнул, — прости, что не отпустила тебя, не поняла.
Жаль, что всё так произошло. Я готова была взять на себя боль Горыныча, но исправить произошедшее, была не в силах.
Внезапно к моим ногам упало седло, валявшееся неподалеку.
— Ты хочешь лететь? — я испуганно взглянула на хмурую морду драконицы, — а малыш останется с Горынычем?
Перспектива лететь на Стреле напугала. Как дракониха определит курс? Сейчас предлагает оседлать, а через минуту умчит за тридевять земель. Неожиданная слабость в ногах дала понять: я трушу. Это с Горынычем можно не думать, куда и зачем он направляется. Кредит доверия у него был бессрочный. И даже его несуразный выбор всегда оказывался наилучшим вариантом. Интуиция зверя странным образом всегда побивала логику человека.
А вот Стрелой я ни разу не управляла. Настороженно взглянула в лениво полуприкрытые глаза драконихи. Придётся выбирать. Прочь дурные мысли и сомнения. Стрела — подруга Горыныча, лучшая дикарка во всей Верховии. Она всегда являлась вовремя. И сейчас Стрела рискует гораздо больше меня, ведь у неё малыш. Драконица привела свое чадо на попечение Горыныча, чтобы в случае чего… В случае чего? Мой лоб мгновенно покрылся испариной.
Может не стоит?
Время на раздумья кончилось вместе с требовательным рыком Горыныча, дракон призывал лететь. Я согласно кивнула. Раз он благословляет, тогда вперёд.
Немного пришлось повозиться с седлом, хорошо, что Стрела была худая и подпруга на ней застегнулась. Поводья, которые крепились на липучках с крючками, тоже подошли дикарке. Правда седло село плохо, гребень у Горыныча был более низкий, и впадины не соответствовали. Подумав немного, я срезала верхнюю жесткую часть седла, оставив только небольшую мягкую подкладку. При такой неудобной посадке я уже летала на Стреле, поэтому без лишних эмоций уместилась между гребнями, водрузила на голову шлем, толкнула дикарку в бок.
Неохотно, словно под давлением, Стрела взлетела. Не её желание сейчас двигало крыльями, а безмолвная просьба Горыныча, о которой я догадалась только в небе.
 
    
Глава 17. Огненная змея
Стрела, немного размявшись, развила крейсерскую скорость, от которой у меня дух захватило. Высоту она набрала предельную и сейчас мчалась, действительно, как Стрела. Я только сейчас ощутила, на что способна дикарка. Таких полётов с Горынычем у меня не случалось, даже когда он нёсся на пределе возможности. Стрела оказалась просто великолепна. Направление, которое она выбрала, с высоты я не могла разглядеть, но упорно твердила: «Муравка, Муравка». Как будто это слово могло помочь Стреле выбрать правильный курс.
Главное не бояться, не думать, что невозможно. Холодный ветер бил в пылающее лицо, и я с наслаждением дышала. Этот мир наполнял меня силой и верой. Был ли это дар цветка или сам воздух Верховии источал волшебство? Мной двигало желание попасть в Муравку в поместье Овечечка и убедиться, что там всё в порядке. Совсем скоро показалось знакомая долина, я заставила Стрелу снизиться и сделать облёт над усадьбой. Обжечь дракониху о купол я не хотела, поэтому держалась на высоте; усадьба просматривалась хорошо, но она пустовала: ни людей, ни драконов. В небе над Муравкой тоже никого не наблюдалось. Стало трудно дышать.
Где они? Что случилось?
Мы приземлились рядом с усадьбой.
Неожиданно долину потряс низкий утробный звук, как будто громадный зверь огласил окрестности долгим призывным рыком. Зов пролетел над долиной, смолк и вновь повторился, эхом отдаваясь у меня в голове. Огненная змея! Как же я забыла — решила не участвовать и выкинула из головы. А если Эрвин и Добромир там, живые и невредимые?
Новый призыв тугой волной протяжно ударил в уши. Возвращаться к Горынычу, не предупредив друзей? Я посмотрела на хмурую морду Стрелы, переводчика на драконий рядом нет. Как я объясню свою просьбу? Стрела, не моргая, впилась в меня взглядом.
— Полетим на гонку? Там полно людей. Я знаю, ты их не любишь. Мы только глянем и сразу назад к Горынычу.
Стрела шумно задышала. Опасность всегда исходила от людей — безжалостных мучителей. Единственная из всех, кому доверяла дракониха, была я, но есть ли предел у веры? Стрела хлестнула хвостом, я взбежала по хребту до седла и мы поднялись в небо.
Доносившийся издалека гул указал направление. Стрела, не торопясь, набрала высоту и, неохотно, повернула на звук. Вечерело. Приближающий с каждой минутой шум страшил дикарку, непривычную к человеческим крикам. Ни гром, ни хлесткие струи водопада, ни злобное рычание врагов не пугали её. Люди, главные враги драконихи, могли заставить её дрожать. Истошные вопли трибун, заглушали все остальные звуки.
В наступающих сумерках показалось огромное поле, над которым парили драконы. Они сбились в одну большую хаотичную кучу, как будто огромный котел бурлил разноцветным варевом. В такой толкучке невозможно было разглядеть хоть кого-нибудь, ведь в гонку допускались все желающие. Огненная Змея принимала всех. И там каждый сам за себя.
Многочисленная группа наездников — профи оказалась в середине колышущейся массы, я узнала их по блестящим шлемам и защитным кольчугам. Все остальные сгрудились вокруг них, крутя головами в разные стороны. Кого тут только не было: зелёная молодёжь, мужчины, женщины, ветераны, наверное, из верхотуров. Главный приз в виде кругленькой суммы манил наездников, как синиц на сало в мороз. Гонка под названием Огненная змея случалась один раз в два года. Её устраивал Светозар, и сейчас сюда съехалось куча народа со всей Верховии. Зрелище стоило того.