Попаданка в стране драконов
Народ задирал головы, смотрел вверх, но черный дракон, увидев, какой он вызвал переполох, поднялся ввысь и ринулся вон из города. Покинув любопытствующую толпу, Соня вновь бросилась в здание через разбитое окно, крикнув гвардейцам, последовавшим за ней.
— Там… дракон в камине…
Соня подбежала к камину, заглянула в дымоход, пытаясь что-то разглядеть в его утробе. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Застрявший в дымоходе Горыныч хрипел где-то вверху. Гвардейцы начали обсуждать, как вытащить дракона. Они светили фонарём внутрь, не забывая хохмить.
— Неужели камин рушить?
— Я хвост вижу. Можно зацепить.
— А если оборвём? Дракон… не обгадит?
— Кто первый полезет к дракону в… задницу?
Входная дверь заскрипела, все обернулись. К группе гвардейцев подходил человек в мантии. Шутки смолкли.
— Почему посторонние в ратуше?
— Так дракон сюда залез, уважаемый старейшина.
— Ваше имя. — Представитель власти посмотрел на Соню, безошибочно определив, к кому обращаться.
— Асанна Идепиус из Межгорья. Дракон Горыныч. На нас в небе напал чёрный дракон. Мы спасались от него.
— В ратуше?
— Дракон… испугался…
Жалобный рёв Горыныча стал подтверждением слов наездницы. Больше ни о чём не спросив, старейшина принялся командовать гвардейцами.
Горыныча тащили вниз за лапы, привязав к ним веревку. Соня была в ужасе, она боялась, что дракону переломают крылья. Когда кряхтящего, стонущего Горыныча, черного от угольной сажи извлекли на свет, вид у него был такой жалкий и нелепый, что Соня не знала, плакать ей или смеяться.
Но смеяться мгновенно расхотелось, когда старейшина дал команду и на Горыныча накинули цепь и повели уже в распахнутые настежь двери. Соня не верила своим глазам. За что схватили Горыныча? Это несправедливо! За драконом и гвардейцами следовали зеваки, они показывали пальцами, судачили, кричали вслед. Она бежала за гвардейцами, пытаясь объяснить им, что произошло недоразумение, но ее не слушали. Постепенно любопытные сплетники отстали. Человек в мантии отдал указание, и процессия ускорилась.
— Куда вы его ведете? Он ни в чем не виноват! Отпустите его! Не дергайте за шею, ему же больно! — Соня следовала за конвоирами, стараясь не отставать.
Отвечать ей не собирались, служивые молча исполняли приказ.
Несчастный Горыныч испуганно крутил головой, с надеждой оглядываясь на Соню, но гвардейцы без сожаления волокли его за собой. Минут через двадцать показалось большое серое здание: высокая мрачная громада с узкими бойницами-оконцами. Горыныча затащили внутрь.
— Тюрьма для драконов, — сказали ей, преградив путь, — здесь он будет до выяснения обстоятельств.
Слезы непроизвольно брызнули из глаз Сони, это было выше ее сил. Мало того, что на них напал черный дракон, Горыныч застрял в трубе, так еще его во всем обвинили и утащили в тюрьму. Жалобный крик дракона стих где-то в недрах неприступного здания. Перед носом девушки захлопнулись ворота.
Ноги Сони подкосились, она села на землю и ухнула куда-то вниз. В ушах послышался гул, издалека, как сквозь вату, прорывались чьи-то голоса, но победительницу гонок они окончательно перестали волновать.
Очнувшись в незнакомой светлой комнате на кровати, Соня испугалась. Вдалеке рычал Горыныч, кто-то громко спорил, скрипели створки ворот. Когда шум в ушах стих, Соня приподнялась на кровати и села.
Она находилась в просторной комнате, похожей на больничную палату. Стены окрашены в бледный салатовый цвет, потолок разрисован облаками на голубом небе. Напротив стояла пустая застеленная кровать.
В комнату бесшумно проскользнула приятная молодая женщина в светлом одеянии и такой же светлой шапочке.
— Всё в порядке? — спросила она. — Тебе легче?
— Да, — сказала Соня. — Вы доктор?
— Можно сказать и так, — улыбнулась женщина. — Вставай, надо идти. Там, — она махнула рукой на дверь, — тебя ждут.
Только сейчас Соня вспомнила: Горыныч в тюрьме, Эрвин ничего не знает, и, главное, его нет рядом. Стараясь побороть слабость, она встала. Наклонилась к красным сапожкам рядом с кроватью, нож оказался в одном из них. Женщина отвернулась, пока Соня медленно обувалась.
Девушка тянула время, но это всё равно не помогло ей собраться с мыслями. Кто ее ждет? Что делать? Как спасти Горыныча? Где Эрвин, который ей сейчас так нужен? К горлу опять подступила дурнота, Соня закрыла глаза, стараясь унять спазм. Надо держаться, она всё решит, она вытащит Горыныча из тюрьмы.
На выходе Соню ожидал конвоир в гвардейской форме. Он повел ее по коридору, потом по лестнице и вновь по широкому коридору. Наконец, они вошли в просторную комнату с большими арочными окнами. Двое мужчин в простой темной одежде разговаривали с женщиной в длинном платье со светящимся обручем на голове, которая стояла спиной к двери.
Как только Соня вошла в комнату, мужчины замолкли, устремив на нее любопытные взгляды. По спине девочки пробежал холодок. Женщина обернулась. Ильза Раструб. И ее фирменный ледяной взгляд удава под названием «смерть кроликам».
— Приветствую тебя, Асанна Идепиус из Межгорья, — негромко сказала она.
— Здравствуйте, — чуть слышно пробормотала Соня.
— Помнишь меня? Со мною члены Совета Меры: Маркус Дробина и Лавр Урсянин, — поочередно указала Ильза на коллег.
Мужчины чуть склонили головы в поклоне.
— Мы хотели поговорить с тобой о гонках. Вчера как-то не удалось, ты быстро исчезла, — Ильза помедлила. — Ты нас сильно удивила, милая моя. Никто не ожидал от равномеров такой прыти. Способности жителей Межгорья не позволяли им даже мечтать о полетах, а уж о победе…, — она вплотную приблизилась к Соне. — Как случилось, что ты стала наездницей?
— Я очень этого хотела, — пролепетала Соня, слегка отстранившись от главы Совета Меры. Как же с Ильзой страшно говорить!
— Ну, хорошо. Садись, Асанна. Члены Совета хотят задать несколько вопросов.
Ильза поморщилась: девчонка раздражала ее своим тихим голосом. Как такая мямля вообще могла участвовать в гонках, да еще и победить?
— Все мы видели, ты сумела догнать лидеров, хотя самая последняя начала гонку, — сказал толстый лысоватый Маркус Дробина, причмокивая пухлыми, как будто намазанными маслом губами.
— Мы просто летели, и всё. Избегали столкновений, — прошептала Соня.
— Ты намекаешь на то, что другие летели хуже? — вклинился Лавр Урсянин, прищурив под стеклами очков и без того маленькие, близко посаженные на узком длинном лице бесцветные глазки.
— Я не знаю. Все летели хорошо, — ответила растерянно.
— Минутку, — нетерпеливо перебил Маркус, — но ты победила, как тебе это удалось?