Хозяйка маршрута «Иные миры»

   
Глава 1
— Машина у подъезда, Дашенька, — помахала Катя телефоном, заглянув в детскую.
Сестра вызывала такси, пока я прощалась с новорожденной племянницей.
— Скажи, что уже спускаюсь, — прошептала я, боясь разбудить кроху.
Нехотя оторвалась от кроватки — малышка посапывала так сладко, что у меня слёзы на глазах наворачивались от умиления. Сморгнула их и, поднявшись, пошла в прихожую обуваться. Покидать розовое царство маленькой принцессы было тяжело, но надо.
Засуетилась, пряча от сестры мокрые глаза, подхватила с полочки сумку, уронила, подняла и всё же взглянула на Катю. Раскинула руки в приглашающем жесте — сестра улыбнулась и шагнула в мои объятья.
— Ты не представляешь, как я счастлива!.. И немного боюсь, — призналась она тихонько куда-то мне в шею.
От молодой мамочки пахло молоком и детством. Я зажмурилась и вдохнула родной запах полной грудью.
— Всё будет хорошо, вы справитесь, родная, — я погладила Катю по спине, — Маше уже ничего не угрожает, и Макс у тебя молоток!
— Да-да. Я все понимаю, но всё равно очень переживаю за доченьку, — всхлипнула младшая и надрывно заревела мне в плечо. Гормоны у неё ещё бушевали. — До сих пор не верю, что я, наконец, стала мамой, Даш. Ты же завтра приедешь к нам, да?
Сестра так отчаянно молила, что я на миг испугалась.
— Ну конечно приеду! Как я вас оставлю? — поцеловала Катю в щеку и отстранилась. — Куда я от вас денусь? Но сейчас побегу, пока машина не уехала. До завтра, моя хорошая.
Мне не хотелось расставаться ни на миг, но всё же я понимала, что у сестры своя семья и нельзя брать на себя обязанности Макса. Пусть сразу вовлекается в процесс. В конце концов, он Машеньку тоже очень хотел и вместе с нами от начала до конца прошёл все тяготы, связанные с её рождением.
С зачатием и беременностью у моей сестрёнки были огромные сложности. Мы чуть не потеряли малышку на двадцать первой неделе. Ох, как вспомнила, аж плохо стало, и опять по щекам потекли слезы. Что-то я совсем сегодня расчувствовалась. Сама себя не узнаю. Но чему удивляться? Мы пережили настоящий ад. И я ещё долго держалась…
Лифт доехал до первого этажа, и я принялась шарить по карманам. Выудила платок и поспешила промокнуть им глаза.
Вышла из подъезда — машина пыхтела у обочины. Я открыла дверь и села на заднее сиденье. Водитель тронулся, а адрес не уточнил, но это меня в тот момент не насторожило. Наверное, сестра указала конечную цель маршрута, поэтому он не спросил. Я настолько была поглощена переживаниями, что забыла о разумной бдительности и автоматом находила всяким странностям мысленное оправдание.
Я откинулась на старомодную велюровую спинку и прикрыла глаза. Все же день сегодня выдался длинный и непростой. Сначала готовились к выписке, потом забирали девочек из роддома, потом был праздничный обед с родственниками, потом я нянчилась с Машенькой, давая сестре возможность отдохнуть...
— Пришло время расплатиться, — мужской голос прервал хоровод мелькавших кадров минувших событий.
Я поморщилась. Ему бы с такими вокальными данными не в такси работать, а в театре вселенское зло играть.
— У меня оплата с карты спишется, — ответила, не открывая глаз.
— Нет, ты не поняла, Дарья. Пришло время расплаты. Ты просила сохранить жизнь не рожденному ребёнку? — прозвучало как гром среди ясного неба.
У меня всё внутри оборвалось. Усталость прошла, как и не бывало, и я резко села, распахнув глаза.
За окнами царила кромешная темень. Ни фонаря, ни звезды. В салоне тускло светили лампочки приборной панели, и я видела только силуэт водителя. Господи! Что происходит? Сказать, что я испытала первозданный ужас — ничего не сказать. У меня волосы на голове зашевелились, руки с ногами стали ватными.
— Да-а-а, — выдохнула я не своим голосом.
Когда Катя попала в больницу с угрозой выкидыша и врач сказал, что у неё самой состояние крайне тяжёлое, я так сильно перепугалась, что готова была абсолютно на всё. Я действительно кому только чего ни обещала!
— Ну так вот я исполнил свою часть сделки. Пришло время тебе исполнить свою.
Боже, о чём он?
Я в те дни и в церкви часы проводила, и к бабке-знахарке съездила, и на какого-то идола свою золотую цепочку надела — к нему меня отправила как раз та бабулька. И что делать — тоже она сказала. Ох, я ещё в момент, когда просила истукана и подносила свой дар, так сильно напугалась — померещилось, что идол моргнул и кивнул мне. Бежала я из того леса теряя тапки. Но буквально я вышла на дорогу, мне позвонил Макс и сообщил что Катя с ребёнком в порядке. Конечно, я позабыла всё на свете от радости! А сейчас как вспомнила, так и вздрогнула. Будто всё случилось только что. По спине побежал холодок, заставив ёжится.
Лже-таксист повернулся ко мне и протянул что-то длинное и блестящее. Пригляделась — моя цепочка! Она тускло мерцала и покачивалась… в грубой деревянной руке…
Я закричала от ужаса. Передо мной сидело ожившее деревянное чудовище и сверкало красными, как кровь, глазами!
— Свят, свят, свят! — запричитала я и принялась лихорадочно креститься.
— Мать-земля! Но почему они все это делают? — спросило чудовище у пространства, а потом опять посмотрело на меня и устало внесло дельное предложение: — Дарья, давай ты закончишь истерику и просто выслушаешь меня?
Почему-то эти простые слова, произнесенные замогильным голосом, меня немного успокоили. Хотя, возможно, идол применил ко мне магию — не знаю. Но на его вопрос я кивнула и даже нашла в себе силы добавить:
— Хорошо. Я готова вас выслушать.
Деревянный водитель повернулся ко мне целиком, забыв об управлении автомобилем.
— Так вот, заключив со мной сделку на новую жизнь, ты отдала мне свою и подтвердила это, вручив в залог личную вещь…
Залог? Залог — это двадцать граммов золота? Пф-ф, ерунда!
— Ой, да забирайте себе эту цепочку с концами! — обрадовалась я. — Мне не жалко. Я согласна лишиться этого залога.
Вообще-то я с украшением ещё в лесу попрощалась, да и не очень-то дорога моему сердцу была эта цепочка. Никакая не память, просто побрякушка из драгметалла.
— Ты не дослушала, но перебиваешь, — недовольно проворчал истукан, и я притихла, затаив дыхание. А он продолжил: — Личная золотая вещь навсегда сохраняет след твоей ауры и является нерушимой печатью. То есть, вручив мне печать, ты поклялась, что отдашь долг. Разве ты не знала?
А это что ещё значит? Холодок неприятного предчувствия вернулся и опять пробежал по телу, поднимая тонкие волоски.
— А незнание освобождает от ответственности? — спросила с надеждой и для пущей верности помотала головой, сообщая, что ничегошеньки не ведала.