Мой бывший муж

– Можно ведь было прощения вымолить!
– Ей нужно было время. Мне тоже, – я развел руками. – Оно еще не пришло и, вполне вероятно, больше не придет. Вот такая счастливая жизнь!
– Запутался ты, сынок. И женщин вокруг себя запутал. Нельзя так.
Я скривился, вспомнив глупость с предложением Вики. А когда вслух повторил, причем с подробностями, ржать, как дикий жеребец начал. Такая нелепица, ну чисто анекдот! Только нельзя так. Нечестно, несправедливо, оскорбительно и обидно. Скоро будет плюс одна женщина, которая меня ненавидит.
– Знаешь, ты вроде не дурак, но иногда сущий идиот, – грубо оборвала мама.
Да, собирался расстаться с Викой, чтобы время ее не отнимать, а в итоге предложение сделал. Ну не ебанутый?
– Мам, я оставлю Нику на пару часиков? Мне очень важный вопрос решить нужно.
– Езжай, – она поднялась. Я обнял ее и поцелуй в лоб получил. Мы давно не были так откровенны и близки. Даже не помню, а были ли вообще когда-то? Возможно, начинать никогда не поздно?
    
Глава 25
Вадим
 
Вике я позвонил из дома родителей и попросил встретиться у нее. Она звучала радостно. Когда делаешь людей счастливыми – светло на душе становиться должно, а я мрачнее тучи. Кому я мог принести позитив и сделать хорошо, если сам давно на дне барахтался. От меня бежать нужно. Я столько уже наворотил, и вот еще один косяк в мою копилку, а расплачиваются женщины, которые судьбу со мной связали, или пытались это сделать. Пора уже стать честным: и с собой, и с ними. Катя жизнь заново строит. Вике нужна стабильность и любовь. Мне… Мне нужна та, что не хочет быть моей. Замкнутый круг. Порочный, очень порочный.
– Никто не даст нам избавленья: ни бог, ни царь и не герой. Я уж точно не герой, – сказал и в дверь постучал. Вика уже ждала.
– Вадик! – она, улыбаясь, за шею меня обняла. Обычно контролировала, чтобы не любимым уменьшительным случайно не назвать, но сейчас слишком довольна, слишком уверена в себе. Я не исправлял, пускай. Скоро в козла переименуюсь. – Любимый, я так счастлива. Я не ожидала…
Я в глаза ей смотрел, когда аккуратно руки с шеи убирал. Вика была в недоумении.
– Вадим?
– Нам поговорить нужно. Серьезно.
Радость слетела окончательно. Вика не понимала.
– Пойдем, присядем.
– Что-то случилось? – нахмурилась она.
Я сел на мягкий бронзовый диван, очень стильный, подходящий под медный оттенок волос хозяйки.
– Вика, я – сволочь, – так и начал. Она только губы округлила. – Когда вчера ответил на звонок, у Кати был.
– О! – вырвалось, не потрясенное, скорее, неприятное. Догадывалась, ведь дочь к матери повез, но признавать не хотела. Люди привыкли обманывать не только друг друга, но и сами себя.
– Мы с ней бурно выяснили отношения, – я не стал говорит, что мы переспали, чтобы Катю не подставить: вряд ли она сама будет об этом распространяться. Да и Вика не уточняла, она вообще молчала. – Мы поругались, ты как раз позвонила, и я в сердцах сделал тебе предложение. Прости. Это подло и нечестно по отношению к тебе. Ребяческий поступок. Я за последний год столько нахуевертил: косячил, лгал, оправдывал себя. Я запутался и заебался.
– Я родителям сказала… – оборонила тихо, на меня не глядя.
Блядь.
– Я сам с ними поговорю, объясню. Пусть меня долбанутым считают.
– Не нужно, – Вика улыбнулась грустно. – Я чувствовала, что ты не готов, но когда предложил, очень обрадовалась. Я скажу, что это предварительно, без всяких дат. Потом что-нибудь придумаю.
Она встала с изящного кресла и ко мне подошла, села рядом, ладонь мою взяла.
– Я люблю тебя, Вадим, – сказала просто. Мы с ней любовными признаниями не обменивались, а приставку «любимый» – я не воспринимал всерьез. Про заверения у меня в кабинете и говорить нечего. А сейчас верил, хоть и не хотел ее любви.
– Не хочешь жениться, не нужно. Просто позволь быть рядом.
– Вика, – я повернулся так, чтобы видеть ее лицо, глаза, и чтобы она видела, – я не уверен, что вообще когда-нибудь снова женюсь. Я не могу дать тебе то, что ты заслуживаешь, – улыбнулся мягко. – Ты женщина, и хочешь семью, а я потерял. Другой у меня не будет. Зачем тебе тратить время на меня?
– Затем, что люблю…
Так просто, если любят в ответ. Так сложно, если отвечают молчанием.
– Вика, подумай хорошо, не разбрасывайся своей душой впустую.
Она отпустила мою руку, ногу на ногу положила и взглянула рационально, без лишних эмоций:
– Помнишь, ты спрашивал о причинах моего отъезда после школы? Я расскажу. Сейчас это вовремя.
Я немного удивился, но Вика была такой напряженной, натянутой – пусть выскажется.
– Тем летом я узнала, что у отца любовница есть. Совсем молоденькая девушка, младше меня, представляешь? Она ребенка ему родила. Я не знаю, что с ней случилось, – сглотнула Вика, – она покончила с собой. Почему-то. У отца тогда карьера в гору пошла, пост важный…
Я не перебивал, но сам анализировал. Если девушка действительно была критически молода, мог шум подняться… А чтобы его не было… Блядь, я ничего не мог утверждать, но точно знал, что в нашем обществе все может быть. Хреново.
– Отец домой его принес. Мы должны были сделать вид, что этот ребенок мамин! Двухлетняя девочка! Такой абсурд! – вспылила Вика, словно заново девчонкой семнадцатилетней стала. – Я разозлилась очень. Тебе не сказала – стыдно было признаться. И отец запретил. Разругалась со всеми, включая тебя. Умчалась к подружке во Францию.
Вика посмотрела на меня как-то смущенно и призналась:
– Помыкалась там пару лет: без денег, без связей, официанткой подрабатывала. Потом вернулась мириться. Сложно мне без денег, – сказала с вызовом. – На них я свои принципы обменяла.
Если ждала от меня осуждения, то я сам тот еще «моралист». У меня внутренней святости не хватает, чтобы людей судить.
– Когда вернулась, познакомилась с Алисой. Ей было четыре. Она была никому не нужным ребенком: нелюбимым, одиноким. У нее были проблемы с развитием. Мне стало жаль ее… – Вика задумалась, полностью погрузившись в воспоминания: – Я пошла к отцу, потребовала денег и забрала Алису в Париж. Там специалистов нашли, вытянули ее. Мы стали очень близки, – она тепло улыбнулась.
В этот момент я понял, что не буду рассказывать о выходке Алисы: они слишком нежно относились друг к другу. Не хочу еще одну семью разрушать.
– Она с няней часто ко мне прилетала, когда я обосновалась во Франции, – Вика снова на меня поглядела и по волосам пальцами провела: – Ты мечешься. Ты мучаешь себя и будешь мучить ее. Я знаю это. Мой отец остался в семье, но лучше бы ушел. Не терзал мать! Сам терзаться перестал быстро, – горько проговорила.