Он - моя тайна

Катя мне действительно понравилась: было в ней что-то настоящее. То, чего так не хватало девушкам, меня окружавшим. Давно я не испытывал искреннего, не одноразового желания поиметь, а настоящего стремления к большему. К отношениям. Очень давно. Столько мишуры в моей жизни было. Столько баб продажных, которые веру в женский пол практически убили. Одна такая до сердца моего дотронулась, поиграла и ручками изящными разбила. Эта женщина мне не просто нравилась. Ее я любил. Правда, это так давно было, что стало неправдой. Где та Дина-Дюймовочка? Что стало с грациозной гимнасткой с длинными ресницами и гибким телом?
Я тряхнул головой. Даже думать не стану. Я больше не злился на нее, но в моей реальности Дине места нет.
— Ой, простите, — мой локоть зацепила высокая блондинка с волосами до задницы. Молоденькая, симпатичная, что уж тут. На баре шумно и людно, и девушка придвинулась еще ближе, чуть ли не на колени ко мне села.
— Не смущает, нет? — иронично усмехнулся, показывая свою «красивую» рожу.
— Нет, — обольстительно улыбнулась блондинка. У некоторых женщин встроенный рентген: люксовые часы, обувь, шмотки и гаджеты до рубля определяли. Был бы я как тот латышский, у которого только хрен да душа, взглядом бы меня не удостоила. А так, да: жених я завидный.
— А вдруг я маньяк, которому по морде несчастная жертва врезала? — заговорщически шепнул.
— Не верю, — она склонился, обдавая духами. — У вас глаза умные и красивые.
— Так значит, — и осмотрел ее откровенно, давая понять, что трах — единственное, на что она может рассчитывать и то, если увлечь меня сможет. Таких доступных красоток возле меня достаточно, почему именно ее выбрать должен? Может, жонглировать умеет? Или щелью бутылку пива открывать? Какая особенность? Да, я в принципе злой, а сегодня в особенности.
— А что ты… — я как раз поинтересоваться хотел, когда телефон в кармане заурчал. Толик? — Дядь Толь, — порывисто ответил. Он просто так ночью звонить не будет.
— Макс, отцу плохо стало, приезжай в нашу больничку.
— Понял.
Я бросил деньги на стойку и быстро ушел. Для моей комплекции три шота водки — ни о чем, поэтому, добравшись до своего «Рендж Ровера», прыгнул за руль и сорвался с места. Нарушал, да, но сейчас похуй.
Именно поэтому вернулся в Россию: после десяти лет устойчивой ремиссии случился обширный рецидив. Множественные метастазы в головной мозг. Пиздец просто! Отец сильно сдал за этот месяц, хоть и пытался вести обычный образ жизни — работать в прежнем темпе. Я совмещал работу с инвестициями и с управлением «Астронефтью» помогал. Папа просил. Я ведь сын единственный.
— Что с ним? — сразу бросился к дяде Толику. — Все же норм прошло?
Вчера облучение было, очень сложная манипуляция: два часа в маске под высокоточными лучами. Неужели нахалтурили врачи!
— Макс, — он сжал мне плечо, — он не перенес нагрузки. Инфаркт.
— Сука! — не выдержал я. — Говорил же нужно лечиться в Штатах или Швейцарии!
— У нас здесь Швейцария. Твой отец больничку спецами и техникой нафаршировал. Блядь! — Он тоже сорвался и кулаки сжал.
Они с папой одного возраста, но дядь Толя еще в силе, только морщин прибавилось, а отец…
— У тебя что с лицом? — вдруг спросил он. — Проблемы? — попытался переключиться на привычное: решать, качать, договариваться.
Я отмахнулся. Неважно все это, теперь неважно.
— Где он? — хрипло спросил. Увидеть отца нужно. Дядя Толя указал на магнитную дверь. — Пойдем.
Медсестра открыла, и мы оказались в пустом стерильном коридоре. Мое тяжелое дыхание эхом от стен отражалось. Я сглотнул болезненный ком и в палату вошел. Было тихо, только аппарат пронзительно отбивал сердечный ритм. У постели сидела Влада.
— Максим! — тихо воскликнула и навстречу поднялась. На шею мне бросилась и заплакала. Мы были не одни, поэтому брезгливо оттолкнуть ее не мог.
— Дядь Толь…
Он понял без слов и вышел. Я отстранил от себя мачеху, скептически отнесясь к этому плачу Ярославны.
— Что с лицом? — попыталась погладить.
— Неважно, — обошел и на отца посмотрел. Игорь Барсов, реально барс, сильный и решительный, порой жесткий и… Как будто оболочка одна осталась, ни прежнего лидера, ни борца. Блядь!
— Он не приходил в себя.
— Уже шампанское собираешься открывать? — жестко бросил, не поворачиваясь.
— Максим, ну зачем ты так…
— Влада, — я все же посмотрел на нее, — не нужно со мной играть.
— Хорошо, — сказала и перевоплотилась из слезливой мачехи в стервозную особу, весьма неглупую, кстати. — Давай выйдем, поговорим.
Я сжал едва теплую ладонь отца и вышел. Наши с Владой взаимоотношения нельзя назвать теплыми и родственными, но папе об этом знать не нужно. Я все еще надеялся, что он выкарабкается.
— Шестнадцать лет прошло, — проговорила она, — сколько мы еще собачиться будем? Не чужие ведь.
— Ты мне дружбу предлагаешь? Или матерью стать хочешь? Не надо, у меня уже есть.
Она отбросила светлые волосы назад и подбородок вздернула.
— Я была хорошей женой Игорю много лет.
В это охотно верю. Если бы отец словил ее на измене, то «Владушка» не стояла бы передо мной в брендовых шмотках и бриллиантах, а в овраге лошадь доедала. Окей, не в овраге, но в однушке где-нибудь в Бибирево.
— У меня только с тобой было, — произнесла мягко и ко мне приблизилась. — Молодая была, дурная, кровь играла. Что нам теперь век друг друга ненавидеть?
Странно, но она казалась вполне искренней. Да и права в чем-то: столько лет прошло, сколько можно за прошлое цепляться.
Влада смотрела выжидающе и настороженно. От больших голубых глаз разбегались морщинки — это, пожалуй, единственное, что указывало на возраст. Фигура и лицо вполне факабл. Мачеха моя инвестировал в себя с умом.
— Окей, — я упал в кресло, — нам делить нечего.
Виски сжал с усилием. Бесконечная ночь выдалась. Еще и водка на пару с нервами в голове вечерний звон устроили.
— Ты поезжай домой, — Влада расположилась сзади и руки мне на плечи положила. — Я останусь с Игорем, — надавила, ловко массируя напряженные мышцы. Даже приятно стало.
— Я с врачами пойду разговаривать, — встряхнулся я. — Пусть поднимаются, нехер спать.
— Я здесь буду, — покладисто отозвалась Влада. — И я очень рада, что мы наконец помирились.
Сухо кивнув, пошел искать живых в этом стерильном царстве. А Влада довольно улыбнулась и кошкой сытой губы облизнула, но этого я уже не видел.
Этой ночью спать не пришлось. Мне говорили, что нужно надеяться. Что лучшие врачи борются за его жизнь. Что нужно набраться терпения и не сжигать себя ожиданием. Нужно время. Время. Время! Два месяца мы ждали, не дождались…