Он - моя тайна

— Мам, — сын с рюкзаком вышел, — вот почему тебе можно говорить «офигеть», а мне нет?
— Будем считать, что вопрос риторический, а ответ ты и так знаешь. Поехали, опаздываем уже.
Утро у меня было бурным: мы с командой начали реализацию новой маркетинговой стратегии для сети пекарен. А я лично занялась аналитикой — в нашем деле без анализа никуда. Хорошо, что бухгалтерия у нас на аутсорсинге: поступления выросли в разы и соответственно заработок стал больше, а это налоги, проводки и прочая «прелесть».
— Да, Галина, я получила документы, — позвонила бухгалтеру. — Подпишу и готово. Спасибо вам.
Она была женщиной толковой и финансово-грамотной. Женя посоветовал ее. Они работали когда-то вместе. Ему не очень нравилась моя занятость, но в этот раз помог. И от души.
Утром я совсем не думала о пожелании мужа. Нет, яркий макияж — мелочи. Но ребенок! Признаться, сейчас я уже не хотела рожать. Поначалу, да. Ну как поначалу: в первые годы был только Матвей и его реабилитация. Но потом хотела родить. Порадовать и отблагодарить Женю. Но сразу не вышло, потом решили выдержать разницу между детьми, да так и осталось. Мне иногда казалось, что он в принципе не хочет больше детей. А может, и не хотел никогда, просто вышло так: женился на женщине с младенцем, признал своим. Меня сейчас тоже все устраивало.
Я вышла из типографии довольная. Новые буклеты-меню просто изумительные! Екатерина Полонская будет довольна. И по цене удалось хорошо договориться. У меня оказывается дар переговоров! Кто бы знал! Надеюсь, вечером с мужем тоже удастся решить вопрос прибавления миром. Было у меня ощущение, что еще один ребенок — это либо прихоть, либо способ воздействия и удержания меня рядом. Нам давно пора сходить к психологу. Нет, Жене надо бы, но он никогда не согласиться: адекватный и рациональный — себя он считал именно таким. Я полностью согласна, только к этому еще необходимо добавить — манипулятор. Это есть и с этим нужно работать, потому что так нельзя. Это становится невозможно: с каждым годом поводок, который на меня набросили, натягивали крепче. Я выходила замуж за другого человека.
Черт, кажется, мне тоже нужен специалист: ведь понимала, что у нас обоих проблемы, но ничего не делала.
— Бля… Блин! — громко выругалась, вовремя заменив крепкое словцо. Чертов внедорожник окатил меня из лужи! Как мне ехать к заказчику?! — Блин, — повторила и ступила на пешеходный переход, но глаз зацепился за стоп-сигналы черного «Ровера». — Сейчас я ему выскажу все!
Я воинственно дернула пассажирскую дверь и выдала:
— Вас кто за руль пустил?! — мужчина за рулем голову вскинул. — Козел… — на автомате вырвалось, но на последней букве мой запал сдулся. Яркие-голубые глаза на строгом, даже жестком лице единственное, что делало его прежним, знакомым. Твердый подбородок, плотно сжатые губы, хмурые густые брови… Максим Барсов не изменился до неузнаваемости, но стал мужчиной с холодным тяжелым взглядом незнакомца. Шестнадцать лет с первой встречи и десять со второй… Наверное, не вспомнит меня даже.
Кто-то громко посигналил, и оцепенение спало. Я захлопнула дверь и пошла. Сама не знаю куда. Подальше бы. Готовилась-готовилась, а предстала перед ним в грязных пятнах и разводах.
— Дина.
Помнит, значит.
— Дина, — меня за локоть поймали и мягко, но настойчиво развернули. Мы снова молча застыли, изучая друг друга.
Макс всегда был высоким, но стал шире в плечах, мощнее и крепче. Исчезло все от упорного и улыбчивого парня, который добился моей любви. Передо мной стоял суровый и чужой мужчина. Я его не знала. Тот, который оскорблял меня в приват-комнате тоже был незнакомцем, но я запомнила его. Каждое слово помнила.
Шлюха…
Посредственная гимнастка, которая хорошо трахается…
Ты разбила мне сердце…
— Привет, — произнес и платок мне протянул.
У меня еще и лицо грязное.
— Привет, — я приняла его, стараясь не касаться длинных пальцев.
— Прости, что так вышло.
Интересно, он о сегодняшнем случае, или в принципе?
— Ты, наверное, торопился? — сухо проговорила. — На пожар или на похороны? — куда же без иронии.
— На похороны. Отец умер.
Ну кто меня за язык тянул!
— Извини, я не… — конечно, не знала. Откуда бы! — Соболезную тебя. Извини, что ляпнула. Возьми, — платок всучила. — Тебе ехать нужно.
— Ты совсем не изменилась, — улыбнулся одними уголками губ. — Дюймовочка.
Я смутилась, глаза отвела. Как коварна судьба: мужчина из прошлого смотрел на меня горящим и очень говорящим взглядом. Но я не поддамся. Это слишком многого будет мне стоить. Самого большего. Сына.
— Прости, — в сумке телефон завибрировал. Я достала. Женя поразительно тонко чувствовал, когда я в смятении. — Муж. Нужно ответить.
— Дина, под…
— Не нужно, — тряхнула волосами. — Прими еще раз мои соболезнования. Прощай, Максим.
Бежать. Поспешно и быстро ретироваться. Руки дрожали, сердце оглушительно ребра ломало — дурной знак.
Я посмотрела на иконку с фотографией мужа. Не буду отвечать. Иначе поймет. И будет плохо. Очень плохо.
    
Глава 11
Женя
 
Занята она. Работы много. Я раздраженно вышел из машины и направился в клинику. Мне совершенно не нравилось, как дело обернулось с агентством. Оно и раньше время отнимало, а сейчас львиная часть внимания там. Еще у Матвея, конечно же. Мне же — остатки с барского стола!
Еще этот Полонский вызывал сомнения. В сети много информации о нем лично, бизнесе, семье. У него дочь практически одного возраста с Матвеем — сомневаюсь, что он отец. Да и не похожи они совсем. Это, естественно, не генетическое заключение, но такой блондин от мамы брюнетки и такого же папы вряд ли получился бы. Матвей не похож ни на кого из родни Дины, которую я знал. Значит, в отца пошел.
Но в любом случае я узнаю, почему этот Полонский помог моей жене с контрактом. Что между ними было? И что происходит сейчас? Спрошу обязательно, но только тогда, когда она будет наименее готова и наиболее уязвима.
— Здравствуйте, Евгений Борисович! — поприветствовали девушки-администраторы. Обе молодые, модельной внешности, ухоженные и привлекательные.
— Здравствуйте, — обаятельно улыбнулся я. — Оксана, тебе очень идет новая укладка.
— Спасибо, Евгений, — и глазками стрельнула. Мне льстило, что двадцатилетние девочки облизывались на меня, а ведь сорок уже. Приятно. Но не настолько, чтобы таскаться по профурсеткам.
Я зашел в лифт, и улыбка сползла. С агентством нужно что-то решать. Хватит херней заниматься! Дина — жена и мать, пусть о семье заботится. Не хотелось бы снова проходить через младенца, орущего и сопливого, но если это удержит ее рядом — готов принести эту жертву.