Хроники исхода

Поднялись в воздух и стали уже ложиться на обратный курс. И тут слева по борту несколькими километрами дальше я увидел стоящий над рекой утес. Смутное узнавание возникло у меня в голове, и я жестами попросил Колю править туда. Солнце освещало своим светом серые пики скалы, а под ними, высоко над рекой, просматривалась ровная площадка. В голове щелкнуло. Это был тот утес! Из моих снов! Только там, на нем, стоял я. Мне нужно туда! Немедленно! Перекрикивая шум двигателя и свист ветра, я уговорил Колю на посадку. Место там было. Сели вертикально с помощью верхнего винта. Коля был недоволен. В глазах его читалось: «Че за придурь?»
Сама площадка была довольно ровной, в виде плоской чаши, с небольшими бортиками по краям. Высота до поверхности реки – метров тридцать-сорок. Под торчащими пиками просматривался грот. Зашел, слегка нагнувшись. Дальше высота потолков внутри подросла, и можно уже было свободно ходить внутри. В этом гроте вполне мог поместиться Колин летательный аппарат. Прошелся вдоль стены, неровный серый камень был прохладен, солнце его здесь плохо прогревало. Левая часть грота немного длиннее. Пусто. Или мне показалось? В самом конце в стене, на пределе зрения, в стене угадывалась щель. Включил тактический фонарь на «Сайге». Точно щель! И не просто, а щель чуть приоткрытой и хорошо замаскированной двери! Дверь была явно бронированной. Дернул – поддавалось плохо. Мешали камни снизу. Позвал Николая. Он принес еще фонарь, и мы стали убирать их вместе. Из инструмента были только нож и монтировка.
Наконец щель расширилась настолько, что туда уже можно было протиснуться внутрь. С обратной стороны дверь имела штурвал и небольшой кнопочный пульт, который был обесточен. Проход чуть выше роста взрослого человека шел вниз с разным уклоном и был рукотворным, в породе были выбиты ступени, а на стенах – поручни. Изредка лучи фонарей выхватывали также кабели и плафоны освещения. Спускались осторожно, ход плавно извивался, ощущалась сухость и прохлада. Спуск закончился еще одной дверью, похожей на верхнюю, она оказалась закрыта. Я потянул за приваренную скобу. Натужный скрип возвестил о том, что снова не заперто. Шло очень туго, дверь явно была перекошена. Старались вдвоем. Наконец путь дальше был открыт!
Помещение, в которое мы попали, было прямоугольной формы. Обнаружилось еще две двери, одна была заперта с нашей стороны и имела только штурвал открывания, за ней явно слышался шум воды и какой-то гул. У левой стены луч фонаря выхватил конструкцию из металлических листов, с двумя дверками, без замков. Заглянули – справа стоял агрегат, похожий на насос, слева – щитовая, внутри которой находился распределительный щит, рядом на стене висел старый проводной телефон.
Николай пощелкал тумблерами, и зажглось освещение. Стало полегче. Покрутили штурвал внешней двери, открыли с трудом, используя монтировку. Пещера, уходящий вниз поток воды, работающая водяная турбина и гул генератора – стало ясно, откуда энергия. Закрыли, заперли штурвалом. Другая дверь была похожа на прочие и плавно открылась, к нашему удивлению, без скрипов и потуг.
Коридор, двери справа, обычные, не металлические, обе заперты, выключатели на стенах. Щелк – слева осветилась кухня и, похоже, бойлерная – здоровенная цистерна с водой (на тонну, не меньше), водонагреватель электрический и котел с топкой (видимо, тоже для нагрева воды). На кухне – электрическая плита, монструозный древний холодильник, столы, мойка, шкафы и отдельно еще плита с топкой (интересно, что и дымоход имелся!).
Щелк. Дальше – большое помещение вроде столовой, столы, стулья, лавки. Затем дверь, обычная. Щелк. Коридор и двери. Некоторые металлические – эти заперты. Справа помещение с рядом кроватей со скатанными матрасами – казарма, слева напротив – душевые, туалеты. Дальше дверь с красным крестом – тоже заперта. Справа комната со столом, на котором тоже стоял телефонный аппарат с диском набора, – кабинет, похоже. В углу – древний сейф, заперт, конечно, однако в ящике стола нашелся одинокий ключ, попробовали – подошел! В сейфе сиротливо стояло полбутылки «Русской», лежали папки с бумагами, а в углу приютилась связка ключей.
Пошли открывать запертые двери. Медблок был рядом и состоял из двух смежных комнат с кушетками, кроватями, операционным столом и даже отдельным санузлом. Угол занимал маленький холодильник, в застекленных шкафах стояли какие-то склянки и лежали инструменты, коробки. За медблоком шел ряд незапертых дверей – небольшие жилые комнаты с минимальным набором мебели.
Помещение за запертой железной дверью справа встретило нас ровным рядом пустых стоек для оружия и запахом оружейной смазки. Оружейка! Везде, на полу и на стеллажах, стояли различные ящики. Вскрыли один – АК-47 в консервационной смазке, в другом – то же самое. Следующий ящик меня озадачил – винтовки Мосина! И окончательно добил отдельно стоящий укрытый брезентом пулемет Максима! Они тут что, с Гражданской войны оружие копят? Кроме того, я разглядел трубу 82-миллиметрового миномета и ПКМ (пулемет Калашникова модернизированный) на треноге. Обнаружили РПГ-7, рядом – ящики с выстрелами к нему. Далее шли цинки с патронами, ящики с гранатами. Открывать все не стали. М-да, прямо пещера Аладдина!
Людей здесь не было давно – слой пыли приличный. Следующая запертая дверь, слева, представляла собой вещевой склад: комплекты формы еще советского образца и почему-то по большей части южного варианта (со знаменитой шляпой-афганкой), хотя был и более современный простенький армейский камуфляж. Зимняя форма, сапоги, берцы, ремни со звездой на пряжке, одеяла, даже постельное белье! Отдельно лежали каски образца СА, два десятка старых и тяжелых армейских бронежилетов. Обмундирования тут было практически на мотострелковый взвод. Затем открыли радиоузел. Довольно просторная комната, где стояла стационарная армейская радиостанция и еще какие-то приборы. Наконец мы дошли до двери со штурвалом, запертой изнутри, провернули штурвал и, спустившись по довольно широкой лестнице, оказались в гараже. Там стоял БРДМ (бронированная разведывательно-дозорная машина). Это был БРДМ-2 – машина, уже снятая у нас с вооружения, но очень надежная и проходимая, кроме того, она умела плавать. Из башни торчал зачехленный пулемет.
Коля залез внутрь и отметил, что машина законсервирована, но в хорошем состоянии. Глаза его горели – похоже, он просто пришел в экстаз от всего увиденного. Из гаража еще несколько дверей вело в отдельные помещения. Одно я определил как караульное, еще в одном висели в ряд прорезиненные костюмы и противогазы ОЗК (общевойсковой защитный комплект). Под замком оказался топливный склад, уставленный бочками с ГСМ, и расположенный в соседнем помещении дизель-генератор. Дальше были ворота, явно рассчитанные на то, чтобы выдержать ядерный удар. В караулке уходила наверх винтовая лестница, и там обнаружился находящийся прямо над воротами наблюдательный пункт и оборудованная в нем огневая точка.
База эта явно была армейской. В углу караулки, над столом с уже знакомым старым телефонным аппаратом, был рубильник и три больших кнопки – красная, черная и зеленая. Коля осторожно поднял рубильник вверх и нажал на красную. Тишина. Теперь зеленая – щелчок, и загудел привод двери, она стала медленно открываться. Когда открылся довольно большой проход, я нажал на черную кнопку. Дверь замерла. Вышли, осмотрелись. Мы находились у подножия утеса со стороны леса. Полукруг свободного пространства метров пятьдесят, дальше лес с едва угадывающейся в нем старой просекой, идущей под уклон. Снаружи ворота прекрасно замаскированы. Даже стоя совсем близко, не поймешь, что они вообще есть.