Агентство «ЭКЗОРЦИСТ»: NIGREDO
Я вспомнил слова маркиза о том, что он собирается ехать к жене в Брайтон. Похоже, преступник тоже узнал о намерении лорда Болейна и решил, что медлить нельзя.
Кто получал выгоду от смерти маркиза? Его сын. Но Адам Болейн умер ещё прежде родителя. Значит, убийца начал с него, зная, что должен устранить обоих. Кто же наследовал состояние Болейнов теперь? Вероятно, супруга маркиза. Но могли быть и иные тонкости. Это следовало выяснить. Я надеялся, что смогу узнать содержание завещания ещё до похорон — чтобы не терять время.
Разумеется, могли оказаться верными и другие версии. Например, месть. Но представить, что отец с сыном насолили кому-то вдвоём, было трудновато. Разве что маркиз перешёл дорогу другому владетельному роду. Тогда вполне могли перебить всю семью. Но такое случалось редко.
Я вернулся в гостиную. Глория куда-то вышла, так что я был в комнате один. Прошёлся, разглядывая лежащие на полу вещи. Похоже, зверь порезвился, опрокидывая всё подряд. Возможно, вначале Болейн убегал от него, прячась за мебелью.
Взгляд упал на кочергу, торчавшую из-под маленькой тахты. Как она здесь оказалась? Её место возле камина. Присев, я вытащил находку.
Прочная витая кочерга оказалась слегка погнутой. Похоже, маркиз успел схватить её и ударить хищника. Я внимательно рассмотрел металл — ни единого пятнышка крови. А ведь удар почти наверняка пришёл по черепу тигра — иначе кочерга так не погнулась бы. Я поднял глаза на разбитое окно.
Что же это за зверь такой, из которого ничем не извлечь и капли крови?!
Произнеся заклинание, я коснулся оникса, и на полу возле моих ног появился фамильяр.
Глава 61Патологоанатом отправил в рот кусок омлета. Мы завтракали в ресторане напротив полицейского управления.
— Крови нет нигде, — сказал врач, жуя. — Ни пятнышка! Зато на осколках осталась шерсть. Мёртвая. И следы дубления имеются. Всё, как и на месте первого убийства. Кочерга действительно чистая. Может, ею ударили, да промахнулись — вместо животного попали по мебели.
— Я осмотрел всё в комнате. Остались бы свежие следы, но их нет.
— Допустим. Я осмотрел отпечатки возле дома, и мне они показались странными.
— Вы ничего вчера не сказали.
— Не было уверенности. Зачем понапрасну мутить воду?
— Хорошо, что вы выяснили?
— Пришлось съездить к профессору. Он не пришёл в восторг, когда я заявился к нему домой в первом часу ночи. А услышав предложение съездить поглядеть на следы, вообще едва не лопнул от возмущения, — патологоанатом отправил в рот ещё кусок омлета. — Вообще-то, изучать следы — не моя специализация. Считайте это подарком.
— Я вам очень благодарен.
— В общем, профессор не пожалел, когда увидел следы у дома лорда Болейна. Он уверен, что тигр никак не мог их оставить.
Я подался вперёд.
— Вот как?!
— То есть, сами-то следы именно тигриные. В этом у профессора сомнений нет. Но они слишком плохо отпечатались.
— Мне так не показалось.
— А вот профессор утверждает, что они недостаточно глубоки. Мол, животное такого веса, как тигр, должно было оставить более чёткие отпечатки.
— Он уверен? Может, земля слишком твёрдая.
— Профессор при мне проверил её. Он всё учёл.
Я медленно откинулся на спинку стула.
Всё выглядело противоречивым в этом деле: с одной стороны, свидетели утверждали, что видели настоящего тигра, с другой — улики говорили о фальсификации. Быть может, слуги сговорились? Это объяснило бы все странности. Но зачем? Какая выгода слугам от смерти маркиза и его непутёвого сына? Нет, нужно срочно выяснить содержание завещания!
Разговор с фамильяром кое-что дал. Джексон был уверен, что в комнате маркиза остались следы потусторонней эманации. Значит, не зря я взялся за дело. Оставалось только выяснить, какое именно колдовство и кем было применено.
* * *
Визит к нотариусу Эдварда Болейна оказался неудачным: контора была закрыта. Табличка у входа гласила, что откроется она не раньше одиннадцати.
Я сел обратно в «Бэнтли» и погнал к цирку. Я был на представлении много раз, так что хорошо знал величественное здание на пересечении Хаймаркета и Пикадилли.
Когда автомобиль подкатил к парковке, моё внимание привлекла фигура мужчины, выходившего из боковой двери. Тот воровато осмотрелся, скользнул взглядом по моей машине и поспешно отвернулся.
Но я его узнал. Это был дворецкий Адама Болейна! Как же его звали? Я достал блокнот и перелистнул несколько страниц. Брайан Осборн, двадцати восьми лет. Должность унаследовал от отца, прежнего дворецкого Болейнов.
Вероятно, стоило догнать его и допросить, но я решил, что сначала побеседую с обитателями цирка, и в первую очередь дрессировщиками.
Меня встретил толстый улыбающийся администратор в красной ливрее и блестящем шёлковом цилиндре. Стоило ему улыбнуться, как вокруг глаз собиралось множество морщинок. Удостоверение полиции спрашивать не стал. Видимо, решил, что я — детектив в штатском.
— Да ведь ваши были у нас недавно! — удивился он. — Мы сказали, что животные наши все на месте. Неужто не поверили?!
— Почему же? Поверили. Я хочу с дрессировщиками вашими проконсультироваться.
— О чём?
Толстяк семенил чуть впереди — вёл меня туда, где готовились к выступлениям артисты. От него исходил аромат причудливых духов — сложное сочетание нескольких запахов, которое больше подошло бы юной девушке.
— О том, как можно натравить дикое животное на человека, — ответил я.
Администратор обернулся.
— Значит, консультация?
Казалось, он вот-вот объявит цену.
— Именно.
— Что ж, мы всегда готовы помочь полиции, — удовлетворённо кивнул толстяк. В его голосе послышалось облегчение. Он откинул тяжёлый пыльный занавес. — Прошу!
Я вышел на круглую арену, где репетировали выступление жонглёры. К одному из барьеров были сдвинуты две большие клетки. Пустые.
— Сюда, — администратор поманил меня за собой. — Дрессировщики ещё не вышли, я покажу, где их найти.
Он провёл меня по узким тёмным коридорам: впервые оказавшемуся за кулисами человеку, наверное, пришлось бы проплутать по этим пыльным закоулкам не меньше четверти часа.
Дрессировщики располагались в комнате, увешанной крикливыми афишами, на каждой из которых был изображён какой-нибудь хищник. По углам лежали обручи, хлысты, стрекала, разноцветные тумбы и прочий реквизит.
Мужчина лет сорока сидел перед зеркалом, а девушка накладывала ему грим: рисовала чёрные брови вразлёт. Оба циркача были одеты в трико. При появлении администратора они прервали занятие и уставились на вошедшего. Толстяк посторонился, пропуская меня.