Первый. Бывший. Единственный

Вопрос был несложным, но ответа на него я не нашла.
В других делах я могла докапываться до сути с упорством бульдозера, а здесь… почему-то постоянно пасовала. Получается, подсознательно знала и была готова к тому, что Кеша неверный муж?
– Для тебя, Васенька, я сделаю что угодно. Тебе стоит только попросить, – опять напомнил о себе Богомолов.
– Ты ко мне подкатываешь, что ли? – выпучила глаза я.
Стас выпил.
– Мне кажется, я никогда особо не скрывал своих чувств, – сказал он и поцеловал меня в запястье. – Это ты упорно не хотела их замечать. Или притворялась, что не замечаешь?
Если раньше его забота воспринималась иначе, то сейчас мгновенно предстала в другом свете. Теперь стали понятны его частые дружеские визиты в наш с Дубравиным дом.
Знаки внимания Стаса я считала обычной дружеской поддержкой и никогда не подумала бы, что таким образом он проявлял свой мужской интерес. А ведь говорят, будто женщины всегда чувствуют заинтересованность подобного рода.
«Видимо, я неправильная женщина», – подумалось мне.
– Стас, а как же Кеша? – немного отстранилась я, чтобы избежать повторных касаний. Почему-то стало неприятно, точно выпачкалась.
А ведь Дубравин с этой Ингой позволял себе намного больше, чем просто держаться за руки. Значит, и я могу?
Только вот со Стасом подобного мне совсем не хотелось. Да и вообще…
– А что Кеша? – нахмурился Богомолов.
– Ты чей друг, его или мой? – склонила голову набок я.
– А ты как хочешь, чтобы было? – продолжил говорить загадками мужчина, отчего я поморщилась.
– Я не люблю, когда со мной юлят, Стас. И вот эти игры не по мне, – решила сразу предупредить. – Мне нравятся честность и прямота, а в свете последних событий твое признание смотрится несколько…
– Глупо?
– Странно и подозрительно.
– Кеша заразил тебя своей паранойей, – хмыкнул Богомолов. – И ты перестала доверять людям, Васенька. Поверь мне, я к залету Кеши не имею никакого отношения, а что касается моих чувств… Ты спросила, вот я и ответил. Раньше ведь не спрашивала?
Я поджала губы.
– Не спрашивала, – подтвердила я, отчего-то чувствуя себя обманутой.
Богомолов был красивым мужчиной. Высоким, спортивным, с правильными чертами лица и проникновенным взглядом. При деньгах и статусе. Но…
Дело в том, что как мужчину я его никогда и не воспринимала. Друг мужа был и моим другом, а теперь…
– Так ты хочешь, чтобы я достал тебе эти доказательства и сделал только больнее? Тебе это нужно, Васенька?
– Мне нужно освежиться, – решила я.
– Тебя проводить? Ты что-то побледнела, – встревожился Стас.
– Все в порядке, – отказалась я. – Скоро вернусь.
Уборную я нашла довольно быстро. Правда, дошла до нее словно в тумане. И не количество или крепость выпитого оказались тому виной, а сердечная боль, которая не давала мне покоя.
Перед тем как вернуться к Богомолову, я долго плескала себе холодной водой в лицо. Потом поправляла макияж и прическу. Дышала. Размеренно, глубоко, медленно, но все равно надышаться не могла. На ребра мне давил какой-то невидимый обруч, отчего и воздуха, казалось, постоянно не хватало.
В коридоре мой телефон ожил. Конечно же, звонил Дубравин.
Без зазрений совести я отбила этот вызов и вернулась к Стасу.
– Ты как?
– Лучше всех, – заявила я. – Разве не видно?
– Мне очень жаль, что все так произошло, – признался Богомолов, но вот почему-то сейчас в эти слова мне совершенно не поверилось. – Ты последний человек на Земле, который заслуживает вот такое…
Меня дожидался еще один шот, который я прикончила, даже толком не распробовав. Очень хотелось получить анестезию, заглушить боль и хаос, что царствовали у меня в душе. Только…
– Скажи, это все может быть ошибкой?
– Ошибкой? – нахмурился Стас. – Что ты имеешь в виду?
– Фальсификацией, – уточнила я. – Ведь недаром все это всплыло во время предвыборной гонки. Может, Кешу подставили? Может, эта Инга его шантажирует или работает на конкурентов?
Богомолов поджал губы, отчего я поежилась.
– Настолько глупо прозвучало, да? – догадалась я. – Просто…
– Нет, я все понимаю, – перебил он меня. – Сообщения приходили с ноутбука Загорской, те видео я тоже просмотрел, уж прости, выводы сделал соответствующие. Если хочешь, то могу отдать эти кадры в лабораторию, чтобы подтвердили их подлинность. В принципе, ты права, конкуренты у Дубравина серьезные, их нельзя списывать со счетов.
Телефон опять завибрировал. И хоть я прекрасно знала, кто добивался соединения, а все равно посмотрела на экран.
– Ответишь? – выгнул бровь Богомолов.
Я громко выдохнула, словно перед прыжком в воду, а потом приняла звонок.
– Нам нужно поговорить. – От такого родного голоса мужа у меня перехватило дыхание. – Или ты всю жизнь собираешься от меня бегать?
– Слишком много чести тебе, Дубравин, – хмыкнула я.
– Где ты? – тут же потребовал он.
– Явно не там, где ты попытался меня закрыть. Неужели правда думал, что сработает?
– Не ожидал, что ты способна на безрассудства и детские выходки. Казалось бы, давно вышла из глупого возраста, а…
– Я тоже не догадывалась, что ты способен на подлость, Дубравин. А вон оно как получилось, да? Получается, мы почти семь лет прожили в браке, а друг друга так и не узнали толком.
– Вася…
– Я согласна поговорить, – выпалила я.
– Что? – удивился муж.
Стас полоснул по мне таким взглядом, что захотелось вжать голову в плечи, но стоило моргнуть, как Богомолов был таким же, как и всегда: милым, участливым, приветливым. И я решила, что показалось.
В голове стал нарастать шум… То ли от музыки, то ли от выпитого, то ли от переживаний. Тело пробрала дрожь, меня охватил жар, потом холод.
– Это действительно нужно сделать, ты прав, – зачастила я с объяснениями, пока не передумала. Дыхание сбилось. – Только на моих условиях и без твоих амбалов, что посягают на мою свободу.
– Хорошо, – быстро согласился Дубравин. – Где и когда?
Зрение вдруг затуманилось. Я схватилась за край барной стойки так сильно, что костяшки пальцев побелели.
– Я тебе напишу, – пробормотала я и выронила телефон: пальцы ослабели. – Что-то не так, Стас… Что-то…
– Ты просто не умеешь пить, Васенька, – заверил меня Богомолов. – Иди-ка сюда, я о тебе позабочусь. Веришь мне?
Ответить я не успела: реальность смазалась и закрутилась в спираль, где мое тело перестало вдруг мне принадлежать.